Андрей Бондаренко - Гвардейская кавалерия

— Да, ничего особенного, дон Андрес, — слегка засмущалась Айна. — Детки, понимаешь, выросли. Афоньо, как гениального математика и шахматиста, московское Руководство отправило на обучение в далёкую Англию. Какая-то там новомодная кибернетика. Или же что-то насквозь аналогичное. Им, понятное дело, видней…. А Мартиночка-то наша замуж собралась — за капитана Куэльо…

— Ещё не факт, — нахмурился Сизый. — Вот, когда свадьба отгремит-отшумит, тогда. А пока — одни только разговоры…

— И ни какие, Лёша, не разговоры. Поверь. В меня дочка пошла. Раз выбрала себе суженого, значит, уже не отпустит. Не отпустит и никому не отдаст. Точка. Ну, как я тебя когда-то — много-много лет тому назад, в дикой чукотской тундре. Высмотрела, приворожила и забрала — навсегда.… Вот, я, командир, и говорю, мол, детишки повзрослели, встали на крыло и разлетаются в разные стороны. Поэтому мы с Лёшей и решили — завести ещё одного ребёночка, чтобы не скучать на старости лет. Ну, и занимаемся — по мере сил — этим самым. То есть, «созданием» чада.

— Понятное дело, — улыбнулся Ник. — А ещё приятное и полезное во всех отношениях. Кто бы спорил. Я, впрочем, совсем про другое спрашивал…. Для чего нас всех здесь собрали? И что тут делает «Кошка»? А ещё эта площадка. Маяк — явно заброшенный. А дверь, ведущая в каморку смотрителя, почти новая. Как такое может быть?

— У Куликова на «Кошке» имеется коротковолновая рация, — приступил к пояснениям Лёха. — С месяц назад он получил строгий приказ от московского Руководства, мол: — «Проконтролировать и обеспечить безопасность отхода «Гранмы» из порта Туспан…». Мы этим самым, собственно, и занимаемся. То бишь, обеспечиваем безопасность отхода. В частности, взяв в краткосрочную неформальную аренду этот высоченный маяк…. У кого — взяв? А у местной криминальной полиции. Они, коршуны прибрежные, давно уже на верхней «маячной» площадке оборудовали полноценный пункт наблюдения (со столом, стульями и кроватью), в плане активной борьбы с обнаглевшими в корягу контрабандистами. Мы и заслали, долго не раздумывая, здешнему полицмейстеру немного американских денежных знаков. Потом я сюда притаранил и закрепил — для пущей маскировки — прямоугольный фанерный щит с заранее вырезанными отверстиями, а также мощную оптику на треноге. Старательно наблюдаем — с краткими перерывами на отдых — за участниками и участницами будущей экспедиции на Кубу.

— И что интересного высмотрели?

— Больно уж они шумные и беспокойные, эти революционно-настроенные деятели, — неодобрительно покачала головой Айна. — Постоянно суетятся, руками беспричинно размахивают, отчаянно (вплоть до пошлых драк), спорят, что-то горячо обсуждают. Никакого понятия о конспирации. Ни малейшего…. Впрочем, может, так оно и надо? Мол, только такие бесшабашно-дерзкие ребята и способны на успешные революционные перевороты? Из знаменитой и нетленной серии: — «Наглость — города берёт…», а? Не знаю, честное слово. Да ты, командир, сам взгляни на это бесхитростное действо, имеющее ярко-выраженный цирковой привкус…

Ник подошёл к треноге, нагнулся и, сориентировав подзорную трубу относительно нужного отверстия в фанерном щите, приступил к наблюдениям.

«И кто, спрашивается, назвал эту «Гранму» — яхтой?», — тут же принялся возмущаться правдолюбивый внутренний голос. — «У данной неуклюжей посудины даже мачт нет. Ну, ни единой. Яхта — без мачты? Нонсенс голимый, и не более того. Обыкновенный катер для лёгких морских прогулок с двумя дизельными двигателями, размещёнными под палубой, короче говоря…. Да, невелико «корыто». Трудно на нём будет разместить восемь десятков бойцов. Причём, с довеском, оружием, боеприпасами и продовольствием…. Ага, вот и дополнительные баки для питьевой воды, установленные прямо на палубе. Неплохо. Пегая лошадка, как раз, прикатила повозку с пузатой цистерной. Рауль Кастро, ловко забравшись на повозку, опускает в горловину цистерны конец длинного чёрного шланга. Сейчас, понятное дело, будут перекачивать пресную водичку в судовые ёмкости…. А народу прилично набралось, человек, наверное, сто двадцать-тридцать. Одни беспрестанно бегают туда-сюда, перетаскивая на «Гранму» какие-то деревянные ящики, брезентовые вещмешки и уродливые кули из рогожи. Другие же скучковались вокруг Фиделя и зачарованно внимают его знаменитым речам. Типа — мудрый удав Каа и доверчивые бандерлоги…. Сорок пять «лишних»? Это, наверное, провожающие. Впрочем, есть и «отверженные», то бишь, те, кого отчислили из списочного состава экспедиции — по самым разным причинам — в самый последний момент. Вон, к примеру, упитанный Эль Пахото, отойдя от «Гранмы» в сторонку, нервно дымит папироской. А на краешке бетонного мола, разочарованно сплёвывая в злые серо-зеленоватые волны, скучает Ванегас, на левой руке которого белеет гипсовая «накладка». Да, бывает…. Ага, старенький обшарпанный «Форд» подъехал и остановился рядом с лошадиной повозкой. Из автомобиля вылезли Каликсто Гарсия, Эрнесто Че Гевара, Хуан Мануэль Маркес и ещё три незнакомых мне парня. По-братски обнимаются с Раулем, приветливо машут руками Фиделю. Вся честная компания в сборе, короче говоря…. А как несчастный катерок мотает-то на прибрежных волнах. О-хо-хо, несладко придётся ребяткам. Да и девчонкам. Которых, впрочем, совсем и немного. И как бы брезентовый тент, под которым сложены продовольственные припасы, штормовым ветром не сорвало бы. Промочит ещё, не дай Бог, конечно…».