Андрей Бондаренко - Гвардейская кавалерия

Дверь приоткрылась.

— Проходи, дон Андрес, — приветливо улыбнувшись, пригласил Михаил. — Будь как дома. И ботинки, пожалуйста, не снимай. Мы же всё равно завтра уезжаем…

Он вошёл. Сзади негромко щёлкнул, запираясь, дверной замок.

«Так себе квартирка, честно говоря», — вынес через минуту свой авторитетный вердикт общительный внутренний голос. — «Из серии — бедненько, но чистенько. Тесный коридор со старомодной вешалкой и обшарпанным шкафчиком для обуви. Вон та узкая дверь, очевидно, ведёт в ванную. Нам туда пока не надо…. Ага, комната. То бишь, спальня, рабочий кабинет и столовая-гостиная в одном флаконе. Одёжный шкаф, пара книжных, стол, четыре стула, громоздкий буфет с посудой, низенькая тумба с патефоном, ещё одна тумбочка — с печатной машинкой. Ну, и стандартная двуспальная кровать со спинками, украшенными металлическими шарами, на которой оно и происходит. Регулярное выполнение взаимных супружеских обязанностей, я имею в виду…. Всё-всё, молчу-молчу. Не обижайся, дружище. Ромео ты наш не в меру впечатлительный…».

Присев на скрипучий стул с высокой гнутой спинкой, Ник достал из внутреннего кармана кожаного плаща и выставил на стол, покрытый старенькой скатертью, бутылку ямайского рома, украшенную цветной этикеткой с целой россыпью золотых и серебряных медалек.

— Отличная идея, — одобрил Банкин, неравнодушный к хорошим алкогольным напиткам. — Выпить же надо на дорожку. Обязательно. Мол, примета такая, народная насквозь…. Вот, дон Андрес, подходящие рюмашки. Разливай. А я пока на кухню сбегаю — за закуской…

Михаил ушёл.

Ник отвинтил пробку, наполнил высокие прозрачные рюмки благородным тёмно-янтарным напитком, поставил бутылку на стол, а после этого извлёк из бокового кармана плаща тёмно-синюю цилиндрическую коробочку. Извлёк, открыл крышечку, ловко подхватил пальцами круглую белую таблетку и отправил её в дальнюю от себя рюмашку.

— Пш-ш-ш-ш-ш, — тихонько пропел выдержанный ямайский ром, оперативно растворяя таблетку. — Пш-ш-ш-ш…

Вернулся Михаил и водрузил на стол две тарелки — одну с тонко-нарезанным козьим сыром, а вторую с ореховым ассорти.

За сорок пять минут — под нехитрые дежурные тосты и дружеские разговоры — они успешно покончили с ромом.

— Знобит меня что-то, — пожаловался заметно-захмелевший Банкин. — Видимо, простыл вчера. Погода-то нынче промозглая и сырая…. Б-р-р-р. Знобит и знобит…. Ничего, командир, если прилягу минут на десять-двенадцать?

Михаил — с видимым трудом — поднялся из-за стола, дошагал, слегка пошатываясь, до кровати, завалился на неё поверх цветастого покрывала и вскоре болезненно, со всхлипами и вычурными переливами, захрапел.

Пару раз, размеренно поворачиваясь в замочной скважине, щёлкнул ключ. Тоненько проскрипели дверные петли. Захлопнулась дверь. В коридоре звонко процокали каблучки. И в комнату вошла — Она…

«О, Боги мои, пощадите! Молю!», — буквально-таки взвыл впечатлительный внутренний голос. — «Как же она повзрослела и похорошела за эти годы. Упасть и не встать. В том смысле, что Анна-Мария и раньше была безумно-симпатичной. А сейчас, в качестве весомого дополнения, стала ещё и чертовски-элегантной: деловой светло-сиреневый костюм с облегающей юбкой, не скрывающей аппетитные коленки, стильные туфли на каблуках-рюмочках, кружевная белоснежная блузка с пышным воротником, милая шляпка с коротким пером серой цапли и светло-голубой вуалью. Прямо-таки молоденькая Наталья Белохвостикова из знаменитого отечественного кинофильма — «Тегеран-43», ни дать, ни взять. Только, понятное дело, с медово-рыжими локонами, небрежно выбивающимися из-под узких полей шляпки…».

— Приветствую вас, прекрасная сеньора, — стараясь, чтобы его голос не подрагивал, поздоровался Ник.

— Добрый день, командир, — аккуратно сняв с рыжеволосой головы элегантную шляпку, улыбнулась молодая женщина. — Я же теперь тоже приписана к славному «Азимуту»…. Только не надо, пожалуйста, «выкать». Договорились?

«Какие глаза!», — в очередной раз восхитился последовательный внутренний голос. — «Озёра. Самые натуральные финские озёра. Бездонные такие и бесконечно-загадочные…. А улыбка? Бесподобная, таинственная и незабываемая. Сама легендарная Джоконда, образно выражаясь, смущённо покуривает в сторонке…».

— Договорились, — вяло пробормотал Ник. — Тут такое дело…, — указал рукой в сторону кровати. — Микаэль заболел. Жар, озноб и общая слабость. Наверное, подхватил какую-то местную инфекцию…