Андрей Бондаренко - Гвардейская кавалерия

В парке «Аламеда» — особенно после навязчивого городского шума и бестолковой суеты — было прохладно, тенисто и свежо. В густых кронах высоких деревьев, азартно гоняясь друг за другом и ловко перепрыгивая с ветки на ветку, громко цокали шустрые серо-рыжие белки. В аккуратно-подстриженном кустарнике, тянувшемся вдоль длинных буковых аллей, беззаботно чирикали-посвистывали разноцветные пичуги. Между изысканных геометрических узоров красно-бурых гравийных дорожек били, нашептывая что-то философски-успокаивающее, стройные фонтаны.

А ещё — из глубины парка — долетала светлая музыка. Вернее, глубокий грудной женский голос пел — под мелодичные переборы нежных гитарных струн:

— Жизненная песенка, ничего не скажешь, — тяжело вздохнув, негромко пробормотал Ник. — С глубоким философским подтекстом, по крайней мере. Так его и растак. И вообще, этот парк — замечательное место для неторопливых романтических прогулок…. Смотри-ка ты, какой симпатичный памятник, сработанный из белоснежного мрамора. Рядом шумные смуглолицые детишки играют в тряпичный мяч…. Ну, и в честь кого возведён этот величественный монумент?

— В честь Бенито Хуареса, единственного Президента Мексики, имевшего официальное индейское происхождение, — пояснил Михаил. — А ещё он знаменит тем, что ввёл полноценную Конституцию и отделил Церковь от Государства.… Не стоит нам, дон Андрес, идти по центральной аллее. Впереди — разнообразные аттракционы и зоопарк. Следовательно, там очень шумно и многолюдно. Предлагаю свернуть направо и слегка поплутать по боковым аллеям, типа — в поисках уединённого местечка…

Минут через пятнадцать искомое «местечко» было обнаружено. Вернее, стандартная тёмно-синяя садовая скамья, расположенная рядом с большой цветочной клумбой, между двумя молоденькими сосёнками.

— Главное, что никаких густых кустов, за которыми так удобно прятаться, поблизости нет, — одобрил Банкин. — Да и праздные гуляки отсутствуют, как класс. Присаживаемся, дон Андрес…. Можно, я сразу задам один вопрос? Ну, очень важный для меня?

— Задавай, сеньор Вагнер. Не стесняйся.

— Как я понимаю, в феврале текущего года в Москве прошёл Двадцатый съезд КПСС, на котором…э-э-э, на котором был решительно осуждён культ личности товарища Сталина. А после этого во многих государственных структурах СССР произошли…м-м-м, определённые кадровые изменения и перестановки…

— Да, это так, — подтвердил Ник. — Произошли. Да и продолжают происходить.

— А товарищ Мессинг? С ним-то что?

— Да, всё нормально, не переживай. В том смысле, что более или менее нормально. Кабинет в Кремле, конечно, отобрали. Да, и вообще, предложили съехать их Москвы в ближайшее Подмосковье. Ну, невзлюбил Никита Сергеевич нашего Вольфа Григорьевича. Наверное, никак не может забыть о его доверительных отношениях с Иосифом Виссарионовичем. Бывает…. Но, тем не менее, операция «Гвардейская кавалерия» продолжается. Более того, финансовое бюджетирование на её проведение свёрстано и утверждено на многие годы вперёд, а группа «Азимут» по-прежнему подчиняется напрямую Мессингу.… Кстати, у меня сложилось устойчивое впечатление, что никто из московского Руководства (кроме Вольфа Григорьевича, понятное дело), ничего толком и не знает — о конечных целях и задачах «Гвардейской кавалерии». Они не знают, но по неизвестным причинам (наверное, весомым), не вмешиваются. То бишь, не решаются данную операцию приостановить или даже свернуть…. А ты, Микаэль, всё знаешь?

— О чём, командир?

— Про цели и задачи? А также о планах и подробностях по завершающей фазе операции?

— Мне не велено говорить на эту тему, — отведя глаза в сторону, нахмурился Банкин. — Причём, строжайше и с кем бы то ни было. Даже с тобой и Мари…. Кем — не велено? Вольфом Григорьевичем, конечно. Глазами его тёмными и пристальными…. Мол, при проведении данного мероприятия (сверхважного и…м-м-м, судьбоносного), каждый исполнитель должен знать ровно столько — сколько должен. И о целях. И о задачах. И о мельчайших нюансах. И о морально-идеологических моментах-аспектах…. Поэтому, дон Андрес, у меня — своё знание. У тебя — своё. У моей супруги, похоже, собственное. И на этом всё. Приказ, неподлежащий обсуждению…. Ну, что? Теперь моя очередь — делиться информацией? С чего прикажешь начать?