Андрей Бондаренко - Гвардейская кавалерия

— За это надо выпить, че, — одобрительно покивал головой Эрнесто. — За науку философию, че, царицу всех наук, я имею в виду. Миаль, наполни-ка рюмашки. Кха-кха…. Спасибо, дон Андрес, за интересное и познавательное повествование. Теперь я смотрю на генералиссимуса Франка совсем по-другому. Естественно, он по-прежнему, че, является моим идейным врагом. Но врагом, безусловно, уважаемым. Искренняя и беззаветная любовь к Родине, че, она дорогого стоит…. Конечно, каждый может понимать её по-разному. Но искренность и цельность поведения — главное.

— Это да, — согласился Ник. — Нельзя отступать от своих краеугольных жизненных принципов. Никогда…

Они просидели в «Милонге» ещё порядка полутора часов, из которых добрый час ушёл на жаркие философские разговоры-споры между Банкиным и Геварой.

— Ку-ку! Ку-ку! Ку-ку…, — выглянув из настенных часов, двенадцать раз подряд прокуковала механическая кукушка.

— Нам уже пора, — хлопнув ладонью по лбу, объявил Миаль. — Извините, идальго, но до отъезда нам необходимо уладить ещё целую кучу важных дел. И личных, и финансовых. Да и мотоцикл требует технической доводки.

— Прощайте, доблестные кабальерос, че, — поднялся на ноги Эрнесто. — Вернее, до свиданья. Встретимся ещё когда-нибудь. Или же здесь, че, после нашего возвращения из мотоциклетного путешествия. Или…, или ещё где-нибудь.

— Конечно, встретимся, — заверил Ник. — Причём, обязательно и всенепременно…

Сергей Анатольевич оказался истинным джентльменом и сдержал своё обещание. То бишь, нарезался в «полную зюзю». После чего начал активно приставать к симпатичным женщинам, имевшим неосторожность заглянуть в «Милонгу», и не менее активно задираться к мужчинам, сидящим за соседними столиками.

— Придётся, всё же, применить эффективный и многократно-проверенный метод, — наблюдая, как Куликов, слегка покачиваясь, вяло переругивается с пожилым седоусым метрдотелем бара, решил Ник. — Пока не вляпались в безобразный скандал, чреватый вызовом доблестной аргентинской полиции. Ни к чему нам это, честно говоря…. Давай-ка, сеньор Микаэль, доставь этого неисправимого пропойцу и дебошира к нашему столику. Только, пожалуйста, обойдись без грубой физической силы. Придумай что-нибудь вежливое и культурное. Например, шепни ему на ушко, что у меня имеются свежайшие новости. Важные-важные такие из себя. И секретные-секретные…

Он оперативно наполнил — на две трети — пузатые бокалы: один — крепким ямайским ромом, второй и третий — аргентинским тёмным пивом.

Через полторы минуты к столику пожаловал до неприличия хмельной и растрёпанный Сергей Анатольевич, вежливо поддерживаемый под локоток слегка встревоженным Банкиным.

Пожаловал и, пьяненько икнув, поинтересовался:

— Что ещё за с-секреты, к-командир, а? К-колись незамедлительно. Ик-к-к-к-к…

— Секреты? — картинно удивился Ник. — Нет никаких секретов. А, вот, одна сверхважная тайна имеется…. Ты же, старина, умеешь держать язык за зубами?

— А то. Он ещё с-спрашивает. М-могила…

— Тогда слушай, бродяга водоплавающий…. Твоя «Кошка» — лучшая яхта в Мире. Только т-с-с-с. Никому ни слова.

— Л-лучшая…. Никому ни слова. П-понял…. Так за это же надо выпить! Причём, в обязательном п-порядке.

— Надо. Не спорю. Держи бокал…. Ну, за твою легендарную и неповторимую «Кошку». Пей до дна, пей до дна, пей до дна…

Куликов, задрав голову и болезненно дёргая кадыком, браво выцедил ром до последней капли, после чего аккуратно поставил опустевший бокал на столешницу и начал плавно оседать на пол.

— Держи его, Микаэль, — велел Ник. — Крепче. И на стульчик, болезного, усади…. Дон Серхио, — обратился к официанту. — Вызовите, пожалуйста, такси. И рассчитайте нас. Естественно, набросив разумные чаевые. На сегодня — вполне достаточно. К дому пора…

Через час с небольшим спящее тело Сергея Анатольевича было успешно доставлено в «Меблированные комнаты Жоржиньо» и помещено — с помощью седоусого хозяина заведения — на широченную кровать, занимавшую добрую четверть гостиничного «капитанского» номера.

Они вышли на пустынную улицу и, устроившись на тёмно-синей садовой скамье, расположенной под тускло-жёлтым фонарём, закурили.

— И как оно — с первыми впечатлениями? — поинтересовался Ник. — Относительно фигуранта, я имею в виду?

— Нормально, — коротко вздохнув, заверил Банкин. — В том смысле, что весьма приятный, разумный и адекватный молодой человек. Ну, и это…