Андрей Бондаренко - Гвардейская кавалерия

— Когда же мы пойдём в ресторан? — жадно сглатывая голодную слюну, заныл Банкин. — Кушать очень хочется. Кха-кха. А тут такие бесподобные и аппетитные запахи долетают вон из-за тех стеклянных дверей…. Может, хватит уже трепаться?

— Пожалуй, хватит, — покладисто согласился Куликов. — Да и пожрать-выпить, действительно, охота…. Только мы не пойдём, а поедем. И не в ресторан, а в бар. Называется — «Милонга».

— А чем плох здешний ресторанчик, расположенный в десяти-одиннадцати метрах?

— Он-то, как раз, хорош. Но…. Какое сегодня число?

— Двадцать пятое декабря.

— Вот, именно. Следовательно, до отъезда фигуранта из Буэнос-Айреса остаётся всего несколько суток…. Вы же, кажется, хотели познакомиться с Эрнесто Геварой как можно быстрей?

— И сейчас хотим, — подтвердил Ник. — Типа — в срочном и безотлагательном порядке.

— Тогда поехали в «Милонгу». Там, уже ближе к полуночи, обожает собираться всякая «левая» (по убеждениям), публика, включая интересующего вас индивидуума…. Только такси надо поймать. Нарезаться в «Милонге» — раз плюнуть. И коктейли там забористые. И разговоры интересные. А первое, как известно, очень способствует второму. А второе — в свою очередь — первому. Замкнутый хмельной круг, так сказать…

Наступила летняя аргентинская ночь. Повсюду зажглись, разгоняя по сторонам вязкую угольно-чёрную субтропическую тьму, ярко-жёлтые уличные фонари.

Такси остановилось на Пласа Италия, в пятидесяти-шестидесяти метрах от величественного памятника Джузеппе Гарибальди [5] Джузеппе Гарибальди — народный герой Италии, военный вождь Рисорджименто, автор мемуаров. .

Они, рассчитавшись с шофёром, покинули автомобиль, который тут же укатил.

— Ага, сейчас состоится маленькое практическое тестирование, — обрадовано зашептал капитан Куликов. — Готовьтесь, доблестные идальго. В том плане, что старательно вспоминайте мои развёрнутые инструкции — относительно безопасного поведения…

Им навстречу шла группа молодых людей: три широкоплечих паренька и две стройные девицы. Юноши были одеты в узкие чёрные джинсы и широченные чёрные рубашки навыпуск. У одного из них из-под рубахи высовывались длинные деревянные ножны. А второй демонстративно поправлял на кисти правой руки солидный ребристый кастет. Девушки же предпочли в этот вечер аргентинскую классику: светло-голубые обтягивающие юбки до колен и белоснежные кружевные блузки свободного покроя. На груди (над сердцем), у каждой был закреплён большой круглый значок с профилем Эвиты Перрон, а в руках наличествовали чёрные кавалерийские хлысты.

«Непривычно длинные и гибкие хлысты», — всмотревшись профессиональным взглядом, отметил Ник. — «И что-то узкое и блестящее в них встроено-вставлено. Хм…. Неужели — бритвенные лезвия? Однако…».

— Бог и Родина! — звонко известил прыщавый длинноволосый юнец, шагавший чуть впереди остальных.

Его спутники и спутницы тут же остановились и замерли в напряжённо-угрожающем ожидании.

— Родина и Бог! — непринуждённо ответил Банкин и, выдержав короткую театральную паузу, добавил — голосом диктатора Хуана Перрона: — Я искренне рад, что аргентинская молодёжь по-прежнему привержена истинным ценностям. Более того, я по-настоящему счастлив. Кха-кха…. Большое спасибо вам, друзья мои!

— П-пожалуйста, — потерянно пробормотал юнец.

— Ик-к-к, — жалобно икнула одна из девиц.

Юные перронисты, непонимающе оглядываясь, скрылись в ближайшем переулке.

— Отлично сработано, — одобрительно ухмыльнулся Сергей Анатольевич. — С характерными нотками тонкого аргентинского юмора. Ладно, пошли в бар. И, понятное дело, пропустим по стаканчику — за успешное прохождение рабочего теста…

В «Милонге» было чуть душновато и откровенно бестолково: старенькая разномастная мебель, расставленная кое-как, без какого-либо стройного порядка, не в меру пёстрые шторы, скрипучие деревянные полы и «пупырчатые» светло-бежевые стены, густо завешанные самыми разнообразными и разноформатными фотографиями, вырезанными из газет и журналов.

— Кого тут только нет, — пробежавшим взглядом по стенам, тихонько пробормотал Банкин. — Политики, спортсмены, балерины, путешественники, революционеры, знаменитые мафиози, генералы, артисты и артистки…. Даже и…м-м-м, и советские есть: Иосиф Сталин, Лев Троцкий и Любовь Орлова. Бывает, конечно же…

С посетителями в баре наблюдался определённый дефицит. Порядка шестидесяти-семидесяти процентов посадочных мест — от их общего количества — было не занято.