Геннадий Хазанов - Para Bellum

Впрочем, Лось уже пригласил Ленку. Они сразу же «притёрлись» друг к другу, двигались легко, красиво. Девушка просто танцевала, не пытаясь, в отличие от Белоснежки, демонстрировать какие-то «сексуальные моменты». И всё равно Марков ощутил дуновение ревности. Никаких причин для этого не было. Но…

– Вы посмотрите, – шутливо возмутилась Люсечка, – я тут из платья вон вылезаю, а он всё равно со своей красавицы глаз не сводит. Всё, вперёд танцую только с тобой, Володечка. Ты, надеюсь, возражать не будешь, – Лось расплылся в блаженной улыбке.

Было уже около полуночи, когда Люсечка прекратила веселье.

– Всё, народ, завтра на службу. Не выспимся, будут головы болеть, и работать не сможем.

Марков и Ленка проводили гостей. Мужчины пожали друг другу руки, девочки расцеловались.

Закрыв за Лосем и Белоснежкой дверь, Радость прислонилась спиной к полотнищу.

– Ой, ноги не держат.

Марков подхватил девушку на руки.

– Поехали отдыхать.

Ленка обхватила его за шею и шепнула на ухо:

– А вы так устали, что собираетесь сразу спать?

– Интересно мне, где твой дружок-корешок нашёл эту поблядушку? – осведомилась Люсечка, поднимаясь по лестнице.

– Ну зачем ты так, по-моему, симпатичная девчушка, – примирительно пробасил Владимир. – Студентка.

– Знаем мы этих студенток, – ядовито прошипела блондинка. – Каждая девка норовит попасть под полковника. А эта умудрилась сразу под генерал-полковника подлезть. И сразу она у Самого на приёме подолом вертит, и с Орловой она уже чуть ли не в подружках. А тут лямку тянешь всю жизнь, из шкуры вылезаешь, и что?

– Перестань. Ну, понравилась Серёже смугляночка, он хвост и распушил…

– А ты заметил, чем она ему понравилась?

– Все вы, бабы, мужикам одним нравитесь, – ухмыльнулся Лось.

– А ты заметил, что у неё под платьем ничего не было?

– Я с нею танцевал, ничего не понял, а ты… Ну, подруги, – почесал в затылке гигант.

Естественно, утром они проспали. Ленка одевалась со скоростью бывалого сержанта и ругалась почти так же:

– Первая лекция – декана. Ох, он мне устроит!

– Не суетись, – смеялся Марков, – моя вина, мне и исправлять. Довезу. Где этот твой ИФЛИ?

– В Ростокино.

Алексей снял трубку и набрал номер адъютанта.

– Я задержусь минут на сорок. Сверхсрочного ничего? Хорошо, предупредите товарищей.

Проехав Сокольнический парк, автомобиль остановился у входа в большой деревянный дом по адресу Большой Трубецкой переулок, 18. Сергей открыл дверцу, выпуская свою даму.

– Позвонишь мне, Радость?

– Обязательно, – ответила девчонка, стремительно выскочила из салона и… Подвели новые ботинки, привыкнуть к которым не было времени, – шлёпнулась на мокрый снег, чуть ли не под ноги мужчине в чёрном пальто с каракулевым воротником, цыгейковой шапке и туфлях с галошами.

– Ой, здравствуйте, Николай Каллиникович, – выпалила студентка, села и приняла вид пай-девочки. Марков бросился поднимать Ленку. Преподаватель ожидал, пока закончатся спасательные работы, он только переложил из руки в руку объёмистый портфель. Когда Сергей поставил студентку на ноги, каракулевый воротник сухо произнёс:

– Здравствуйте, Корлюченко, – неодобрительным взглядом окинул чёрную «Эмку» и генерала со всеми его знаками различия и направился к двери. Ленка сделала страшные глаза, одними губами шепнула: «Сам» и метнулась ко входу.

Она вихрем пронеслась мимо крепкого парня лет тридцати в чёрном кожане, галифе, офицерских сапогах, но с непокрытой головой, который стоял на крыльце. В выражении лица, в спортивной фигуре, в свободных, даже чуть нагловатых манерах этого человека читалась принадлежность его к «органам».

– Товарищ Гудзий? – обратился он к мужчине с портфелем. Тот остановился:

– Да.

– Хрусталёв моя фамилия. Это я вам звонил.

– Что вы все сразу навалились, – не сдержал вспышки раздражения филолог. И тут же взял себя в руки: – Что же, – произнес декан, – прошу, – и пропустил гостя вперёд.

Проводив Радость взглядом, Марков сел в машину и приказал:

– На службу.

Полковник Шкарбут, помощник Маркова и хозяин просторной приёмной перед кабинетом командующего Московским военным округом, вскочил из-за стола и вытянулся «во фрунт». Обычно Филипп Максимович ограничивался вставанием и уставным приветствием, без парадировок. Значит, сейчас в комнате присутствовал кто-то чужой?

Сергей Петрович обвёл взглядом помещение. В дальнем углу, у окна, появился ещё один стол, увенчанный огромной пишущей машинкой. Из-за металлической каретки виднелась вороная шевелюра приданной к аппарату дамы. Так вот почему полковник устраивает цирковое парад-алле: перед новой сотрудницей. Товарищ Шкарбут большой ходок, ни одну юбку своим вниманием не оставит.