Геннадий Хазанов - Para Bellum

– С кем конкретно? – быстро спросил Берия.

Немец тонко улыбнулся:

– Эти приватные беседы при определённом освещении могут быть представлены как заговор. Или, как минимум, проявление нелояльности к фюреру. Извините, герр нарком, я не могу называть никаких имён.

– Обергруппенфюрер, – продолжил посланец после короткой паузы, – просил передать: вы обязаны затормозить развёртывание и подготовку Красной Армии к боевым действиям. Наши доблестные войска мощным ударом разгромят части, сконцентрированные на Белостокском выступе, потом дойдут до Минска и Киева. Мы с пониманием отнесёмся к отстранению от власти Сталина и согласимся вести мирные переговоры с вами в качестве верховного правителя СССР. – Германец увлёкся, в его тоне зазвучали командные нотки. Всё-таки немецкий – идеальный язык для «больших батальонов».

– Нужно, чтобы вермахт остановил наступление на этом рубеже, – прервал арийца Берия. – Тогда народ будет считать меня спасителем от неминуемого разгрома, и я смогу заключить новый Брестский мир, по которому вы получите Белоруссию и половину Украины.

– Отдать такой приказ может только фюрер, – немец растянул тонкие губы в улыбке. – Погасить наступательный порыв победителей очень сложно. Нас могут не понять граждане Великого Рейха.

– То есть, – Лаврентий Павлович снял пенсне и принялся тщательно его протирать белоснежным носовым платком, – старина Рейнгардт не может или отказывается дать реальные гарантии…

– Не отказывается. Я же объяснил, что вопросы глобальной политики, – а это именно такой вопрос, – прерогатива верховного правителя, фюрера. А Гитлер – человек непредсказуемый. На волне военных успехов он может утратить реальный взгляд на вещи.

– Так устраните Адольфа и сделайте фюрером нормального человека. Я думаю, дружище Гейдрих смотрелся бы в должности рейхсканцлера и вождя НСДАП не хуже, чем Шикльгрубер.

Посланец при этих словах покрутил головой, словно галстук вдруг чересчур сильно сдавил ему шею.

– Это исключено, – почти прошептал он. – Преемником может стать Гиммлер. Обергруппенфюрер претендует максимум на пост рейхсфюрера СС.

– Значит, пусть остановит наступление в Минске «Чёрный Генрих», – досадливо отмахнулся Берия.

– Я обязан довести до вашего сведения, что никаких твёрдых обязательств в этом вопросе не сможет предоставить никто.

– В таком случае я вынужден сам позаботиться о том, чтобы германская сторона досконально соблюла все оговоренные пункты соглашения, – торжественным тоном прокаркал Лаврентий Павлович. – Наш великий учёный и естествоиспытатель Мичурин говорил: «Мы не можем ждать милостей от природы. Взять их у неё – наша задача». Несколько перефразируя, скажу: «Я не могу ждать милостей от партнёров по договору». Передайте старине Гейдриху: если вермахт не остановится на обозначенной границе, я буду вынужден применить Оружие Возмездия – новую бомбу, основанную на эффекте деления атомного ядра. – Нарком выложил на стол объёмистый пакет. – Здесь некоторые данные по нашим разработкам. Ваша сторона отстала лет на пять. Этот проект курировал Мюллер, со стороны СД им занимался Шелленберг. Они легко подготовят все нужные материалы для обергруппенфюрера.

У нас уже есть действующие образцы бомбы. Пока они слишком громоздки – доставить их невозможно ни самолётом, ни наземным транспортом. Как видите, я абсолютно честно признаю недоработки. Но замаскировать их и взорвать, когда крупные соединения войдут, скажем, в Минск, возможно. Такая мина способна смести с лица земли город с полумиллионным населением. Или целую танковую армию. Вообразите себе ещё и моральный эффект, воздействие на ваших доблестных солдат. Так что давайте договариваться так, чтобы каждая из сторон отвечала за доскональное исполнение принятых обещаний.

Ариец утратил весь свой лоск и выглядел растерянным.

– Если у вас есть такое оружие… какие у нас гарантии, что вы не примените его?

– Такие же, как у каждого участника нашего дружеского сердечного соглашения, – ухмыльнулся Берия. – Честное слово. Ведь мы же все порядочные люди.

Проходя в кабинет мимо Мамиашвили, Берия многозначительно кивнул красавице и приказал:

– Богдана ко мне. Срочно.

Через пять минут Кобулов уже был у шефа. Он развалился в кресле и вопросительно глядел на наркома. Лаврентий Павлович показал ему узкий конверт.

– Это личное письмо Гитлера Кобе. Через час мы вместе отправимся к Иосифу Виссарионовичу. Ты подтвердишь, что через братца сообщили о специальном курьере и попросили обеспечить беспрепятственный полёт и удачное приземление транспортника. Поскольку аэроплан уже подлетал к границе, времени хватило только на то, чтобы доложить мне. Вопросы?