Геннадий Хазанов - Para Bellum

Ранним утром первого мая Марков пригласил Ямщикова.

– Держи, Александр Иванович, – передал комдиву пакет с документами и генеральскими звёздами. – Историческая справедливость восстановлена, заметь, по приказу самого товарища Сталина.

Ямщиков вытряхнул на ладонь знаки различия, внимательно прочитал документы и тихо произнёс:

– Служу России.

– Не по уставу говоришь, – усмехнулся Сергей Петрович.

– По совести, – тихо, но упрямо ответил новоиспечённый генерал.

– Ты, главное, за этими стенами никому не ляпни.

– Не дурак, – отмахнулся Ямщиков.

– Надо бы обмыть, чтобы быстрее росли. С тебя причитается. Но времени нет.

– Ты уж как-нибудь найди часок, – попросил Александр Иванович. – Всё-таки я этих цацек столько лет ждал. Да и личное участие товарища Сталина дорогого стоит. Поднимем здравицу за вождя трудящихся всего мира и лучшего друга физкультурников.

Первомай Марков провёл в частях. Он отстранил от командования комдива, которого застал в крепком подпитии – в честь праздника, как пытался объяснить полковник. Позиции артполка не оборудованы, куда подевался истребительный дивизион, штабу неизвестно, хлебопекарня не справляется, приходится возить буханки от соседей, и то на весь состав не хватает. А этот ферт устроил парад, уминать плац разбитыми сапогами, а после со старшими командирами организовал «Мир, Труд, Май» до поросячьего визга.

Устраивая разносы, грозя и убеждая, комфронтом всё время помнил о просьбе старого друга. Часам к пяти он почувствовал убийственную усталость и отупение и решил, что только за сегодня поломать инерцию руководства трёх армий всё равно не удастся.

– Поехали домой, Игорь Иванович, – сказал он Румянцеву. – А то я скоро от инфантерии воспарю до авиации. По количеству часов в воздухе скоро стану претендовать на звание аса.

Вернувшись в кабинет, набрал Ямщикова:

– Ты звал меня, гони чаи, гони, родной, варенье, – чуть перефразировал он строки «лучшего поэта пролетарской эпохи».

– Варенье лучше виноградное или пшеничное? – включился в игру комдив.

– Тащи пшеничное, – вздохнул в трубку Сергей.

Александр Иванович расстарался. На рабочий стол, отодвинув карты, он выложил копчёную свинину, сало, рижский чёрный хлеб удивительной вкусности. Выпили за новое звание, произнесли положенные здравицы, зажевали.

– Щей горячих хочется, сил нет, – сказал комдив. – Все ванторобецы аж стонут.

– Что у тебя стонет? – не понял комфронтом.

– Местные так называют всё, что у человека в животе. По польско-еврейски, что ли.

Марков при этих словах тоже почувствовал, как затосковали по жидкому желудок и кишки.

– А пошли в столовую. Неужто наши доблестные герои черпака и кастрюли не найдут какого хлебова для двух генералов.

Маркова и Ямщикова проводили в специальную комнату для высшего комсостава, расположенную рядом с кабинетом начальника пункта питания. Уютный толстяк – хозяин заверил, что через минуту любое и всякое желание товарищей командиров будет исполнено, выскользнул за дверь, и тут же после вежливого «тук-тук» вошла официантка.

– Здравствуйте… – сказала она, чуть помедлила, узнав. – Сергей Петрович.

Коротенькая юбочка, красивые ножки, аккуратный передничек. Голубые глаза, белокурые волосы. Люсечка.

– Здравствуйте, Людмила Игоревна.

Краем глаза комфронтом заметил, как смотрит на Сумову Александр Иванович. Так ребёнок глядит на ангела, прикреплённого к ветке новогодней елки. Так немолодой мужчина любуется юной красавицей – восторженно и безнадёжно. Девушка, конечно же, тоже оценила впечатление, которое она произвела на вахлака с новёхонькими генеральскими знаками различия.

– Что будете заказывать, товарищи командиры? – чуть присела в книксене, чтобы заволновался, шевельнулся подол.

Не представить старого друга чекистке – неприлично. А знакомить очень, ужасно не хотелось.

Пауза затянулась. Официантка дисциплинированно ждала, скромно опустив глаза долу. Но Марков видел лёгкую ироничную ухмылку на её лице.

– Людмила Игоревна, это мой друг, Александр Иванович Ямщиков. Александр Иванович, Людмила Игоревна Сумова.

Комдив, обычно похожий на затюканного судьбиной мужичка, вскочил и с неожиданной галантностью поцеловал ручку Люсечке. Что твой граф из зарубежного фильма.

Потом они продиктовали заказ, и мигом появились на столе, аппетитно исходя душистым паром, тарелки с тёмно-алым борщом. Белорусские деруны с мясом вплетали собственную струйку в симфонию вкусных запахов. Ямщиков умоляюще посмотрел на Маркова, тот понял и кивнул. Генерал-майор вскочил, пригласил блондинку-официантку присесть за стол: «Людмила Игоревна, мы празднуем присвоение мне очередного звания, разделите мой праздник, пожалуйста» – и бросился в кабинет начпрода; через минуту вернулся с бутылкой коньяка и тремя бокалами, разлил.