Геннадий Хазанов - Para Bellum

При нахождении в лагерях оборудуются ПОСы – пункты окончательного снаряжения боеприпасов. Ставится палатка или навес, сооружается что-то вроде поточной линии для приведения снарядов в окончательное снаряжение. Но в боевых условиях окснаривание может производиться прямо у орудий. Для этого спецножом, что хранится в этом же ящике, смотрите внимательно, вскрывается цинк со взрывателями. Их очищают от артиллерийской смазки ветошью. Из гнезда под взрыватель у снаряда выкручивают холостую пробку и специальным ключом вкручивают в гнездо взрыватель. Делается это прямо на земле, с «колена». В ящике снаряд ставится на торец, в него вкручивается взрыватель, и снаряд снова укладывается в ящик, если огонь пока не ведётся по врагу. При этом «окснаренный» снаряд может храниться в ящике-укупорке достаточно долго. – Старлей обвёл взглядом лица слушателей. Они смотрели на упакованную смерть в руках мальчишки-командира, и их лица были серьёзными и напряжёнными. – Не бойтесь, – усмехнулся инструктор, – снаряд, даже если вы его уроните взрывателем об землю, не бабахнет. Только во время выстрела от мощных перегрузок в канале ствола взрыватель взводится, и при ударе о цель снаряд взорвётся. Уже на позиции, перед выстрелом, на взрывателе специальным ключом делается установка либо на осколочное действие, либо на фугасное. При осколочном снаряд взорвётся при касании земли, а при фугасном успеет зарыться в землю и «вскроет» те же ДОТы, оставив глубокие воронки.

Артиллерист ещё раз обвёл взглядом слушателей, поднял глаза и заметил начштаба и Маркова.

– Встать, смирно, – испуганно заорал он, сбившись от неожиданности на фальцет.

– Отставить, – приказал комфронтом. – Продолжайте занятия.

Но откуда-то сбоку уже подбегал небольшого роста полковник-комдив в полевой форме х/б б/у третьего срока носки и в сапогах со сбитыми каблуками.

– Товарищ генерал-полковник, – начал он, щёгольски бросил ладонь под козырёк.

– Ямщиков, – не веря глазам, спросил Сергей, – Александр Иванович?

– Так точно, – подтвердил комдив, не убирая руки от головного убора, – я.

Марков шагнул вперёд и обхватил плечи полковника.

– Мы ещё в Гражданскую вместе воевали, – объяснил он поверх головы старого товарища. – Батальонами командовали.

Ямщиков осторожно высвободился из объятий старшего командира. Он был смущён таким проявлением чувств командующего фронтом.

– А я ведь к тебе случайно попал, – заговорил Марков. – Возвращался после облёта частей, смотрю сверху – идеально обустроенное расположение. Решил посмотреть, кто же так грамотно хозяйствует. Оказалось, ты. Ну, веди к себе, рассказывай, как жил. Как угораздило попасть в Сибирь?

Начштаба тактично отстал, потому Александр Иванович негромко сказал:

– В Сибирь по нашей жизни попасть – дело нехитрое. Я, когда читал приказ, подумал, Марков Сергей Петрович, неужто бывший сослуживец? Высоко взлетел. А болтали разное. Ну и решил: вдруг однофамилец. Всякое бывает.

От внимания генерала не ускользнуло, что Ямщиков ухитряется не обращаться к нему ни «на вы», ни «на ты». И крохотная пауза перед словами об однофамильце. Сергей понял, чего не произнёс вслух однополчанин: «Не был уверен, что ты захочешь меня вспомнить». А ведь именно Александр Иванович тактично, почти незаметно, вбивал в голову молодого комбата хитрую науку командования: важнее всего снабжение, думай прежде о кухне. Оружием, боеприпасами обеспечь. И бой продумывай так, чтобы людей сберечь. Ты им, во-первых, отец родной, а уж во-вторых, – воинский начальник.

– Старый ты чёрт, – Марков снова сгрёб плечи Ямщикова. – Значит, боялся, что не захочу тебя знать, такая я теперь шишка на ровном месте? Чтоб ты знал, месяц назад я был рядовым зэком в СТОНе. Слыхал про такого зверя?

– Доводилось, – кивнул комдив.

– Потом меня вызвали к Сталину. Дальше сам не всё понимаю. Но вот я здесь.

В животе вдруг забурчало.

– У начальства тоже кишка кишке кукиш кажет? – засмеялся Ямщиков. – Поехали, Серёжа, я тебя хоть накормлю.

В здании на восточной окраине Ясенувки-Попелювки, где располагался штаб 201-й Сибирской, Марков отправился помыть руки. Когда он добрался, наконец, до кабинета комдива, увидел неприятную сцену: Ямщиков, смертельно бледный, стоял у стены. В его сейфе рылся точно такой же особист, с каким часа четыре назад генерал общался в 56-й, только моложе, совсем зелёный, лет двадцати трёх от силы, с двумя шпалами. За какие заслуги или по чьей протекции такой мог получить такое высокое звание, оставалось только гадать. Ещё двое стояли по бокам у Александра Ивановича с расстёгнутыми кобурами.