Геннадий Хазанов - Para Bellum

– Ну что ты орёшь как последняя босячка? – досадливо прошептала-прошипела мать, указывая куда-то за стену. – Хочешь, чтобы соседка решила: мы алкоголики?

– Ага, и каждый вечер устраиваем дебоши, – хохотала девчонка.

– Ты бы лучше с гостем поздоровалась, – сменила тему Зинаида Петровна.

– А это твой гость, – дерзко бросила дочь, но всё же подошла к Маркову, протянула ладошку лодочкой: – Здравствуйте, Сергей Петрович.

То ли Елена Ивановна устала, то ли была на последней стадии нервного напряжения, но девчонку как подменили. Будто Радость пыталась изображать совсем другая девушка, хотя бы Зинка.

– Сядь, поешь блинов, – предложила мать, – ты же целый день голодная.

– Не хочу я ничего. И вообще, от мучного толстеют. Особенно на ночь.

– А мне Сергей Петрович рассказывал про свою жизнь, – словно оправдываясь в чём-то, проговорила Корлюченко-старшая. – Такая судьба – можно книгу написать.

– Она его за муки полюбила, – насмешливо процитировала босячка. Она постепенно оживала и становилась самой собой.

– А он её за состраданье к ним, – завершил Сергей.

– Знание классиков – похвально, – удовлетворённо сказала Ленка и показала генералу остренький розовый язык. Потом повернулась к матери, махнула рукой: – Пропадай, моя фигура! Давайте ваши блины. Только и водки налейте. Чтобы было оправдание перед собой: обожралась на сон грядущий в состоянии алкогольного опьянения.

Мать метнулась к шкафу за третьей стопкой.

Уплетая мучное, девушка рассказывала, как устроили комсомольское собрание по поводу надписи на стене.

– И что же там высказали? – усмехнулся Сергей Петрович. Он готов был услышать высказывание в духе лучших кавалерийских традиций, такое, от чего кобылы краснели и смущённо ржали.

– А мы – умы, а вы – увы, – сообщила студентка.

– Как? – удивился командир. – И что обсуждать-то целых три часа?

– Николай Калинникович, наш декан, вы его видели, помните, когда… – Ленка покосилась на мать и чуть покраснела, – сказал, что это – враждебный выпад с целью вбить клин в единство пролетариата и колхозного крестьянства. Этот лозунг так квалифицировали компетентные органы, – передразнила она кого-то из выступавших. – Ребята пытались объяснить – Коля Майоров, Кульчицкий, – так их чуть из комсомола не выгнали. Наш секретарь, Сашка Шелепин, вопил: «Вы противопоставляете город деревне, это на руку фашистам, потому что разрушает единство советского народа!» Сволочь.

– Ну, ты хоть, надеюсь, молчала? – строго спросила Зинаида Петровна.

– Ага, – саркастически сказала оторва. – Брошу я своих пацанов. Мы там большую бучу затеяли, почти уже доказали… А потом вылез этот… сволочь комсомольская… И всех… и меня…

– Что ж ты у меня такая дурища! – горестно вздохнула мать. – Выгонят тебя из альма-матер, в официантки пойдёшь, да?

Марков с изумлением увидел, как наливаются слезами глаза хулиганки Ленки.

– И пусть в официантки, – шмыгнула она носом. – А всё равно так нельзя. Николай, Пашка – какие они враги? «Уже опять к границам сизым составы громкие идут, и коммунизм опять так близок, как в восемнадцатом году», – процитировала девчонка. – Разве такие стихи враг напишет?

– Да что стишки какие-то, – вскрикнула Зинаида Петровна. – С тобой-то что сделают?

Ленка зарыдала в голос.

– До официанток дело, я думаю, не дойдёт, – мягко сказал генерал. – И до исключения из института тоже. Но так говорить о комсомольском вожаке тоже нельзя. Не дай бог, кто чужой услышит.

Он вынул белоснежный платок, протянул девушке. Та оттолкнула руку дающую, потом взяла тряпицу, аккуратно промокнула глаза, подумала и деликатно высморкалась. Смутилась:

– Извините, я постираю, отглажу и верну.

Сергей усмехнулся – однако, традиция.

На добрую минуту в комнате повисла напряжённая тишина. Марков подумал, что пора раскланиваться. Неуместное и нелепое желание пооткровенничать – ну, чисто деревенская бабка на завалинке с товарками – прошло. Голова была тяжёлой, как после вчерашней пьянки, но не болела. Только думалось тяжело и хотелось на морозный воздух. В тот же миг Ленка заявила:

– Пожалуй, я сегодня буду ночевать у отца. Ты не против, мамуля?

И, не дожидаясь ответа Зинаиды Петровны, обратилась к гостю:

– Вы меня проводите?

– А машину вызвать нельзя? – попросила будущая тёща. Конечно, всё она поняла, не маленькая, но приличия соблюдены, Ленка деваха взрослая, её не остановишь. И поддержка командующего Московским военным округом в любой ситуации – штука полезная.