Геннадий Хазанов - Para Bellum

Как только немцы начали открыто следить за Коротковым, Кобулов-младшенький отправился к Ликусу. Его информация и сама по себе была достаточно важной для того, чтобы штандартенфюрер взял на себя смелость доложить самому высокому руководству. Начальник управления, пусть даже «4-Д», редко просится на приём лично к Гейдриху. А тут ринулся, словно в Валгаллу. То есть сделал то, что Берии от него надо было. Умному Рейнгардту Ойгену всё стало понятно. Вот кусочек хорошо придуманной интриги. Каждый вроде бы исполнял свою работу: Фитин, Журавлёв, Червонная, Ликус. Даже Гейдрих. А на самом деле все работали на Лаврентия Павловича.

В этот момент звякнул внутренний телефон. Нарком поморщился. Когда он уединялся с Кобуловым, вымуштрованная Мамиашвили могла позволить себе побеспокоить шефа только в самом крайнем случае. Не обращая внимания на звонок, Богдан Захарович взглядом попросил разрешения начальника и щедро набулькал в свой бокал ещё коньяка, опрокинул напиток в рот, сглотнул, сгрёб из вазы пару конфет, стал зажёвывать. Берия подошёл к рабочему столу, снял трубку. Через минуту он взорвался: «Амтацхэ хцава варнахе хче!» Опомнившись, произнёс по-русски: «Извини. Зайди».

В кабинет вступила секретарша, высокая, как всегда красивая и элегантная. Сейчас женщина выглядела очень встревоженной.

– Говори, – приказал нарком.

– Лось, новый заместитель Власика, звонил Богдану Захаровичу по поводу плана тайных ходов в Кремле. Он разнюхал, что такая карта имелась в документах репрессированного профессора Киселёва. Трубку взял Эйтингон.

– Где сейчас Наум? – резко спросил Берия.

– Он сразу же созвонился с Поскрёбышевым. Сейчас, думаю, уже на приёме.

– Тацмахе вахце, – снова не выдержал Лаврентий. Ему вдруг показалось, будто Сталин сумел подслушать его мысли. От ужаса прошибло потом. Белая рубашка потемнела, по кабинету разнёсся резкий запах страха.

Краем глаза нарком заметил, как бесформенной коровьей лепёшкой расплылась в кресле туша Богдана Захаровича: «ОН знает всё. Господи, что же будет?» Кобулов-старший уставился на дверь кабинета, словно ожидал, что прямо сейчас ворвутся умелые мальчики, скрутят, спустят в подвал. А там… Что там, заместитель наркома знал даже слишком хорошо.

Мамиашвили с презрением наблюдала за своими начальниками и подельниками.

– Возьмите себя в руки. Вы же мужчины, – грубо произнесла она по-грузински.

Голова Берии дёрнулась, как будто секретарша влепила ему пощёчину. Но… подействовало. Нарком поставил себя на место Сталина. Вот Эйтингон докладывает, что глава НКВД ещё год назад получил план тайных лазов. Сопоставить с этим перевод в новый кабинет и появление «тени зверски убиенного фрязина» – задачка для дебила. Что Хозяин делает дальше? Рука тянется к кнопке вызова Поскрёбышева. И что? Кому поручишь арестовать руководителя спецслужб и своего первого зама? Власика нет, и раньше, чем за три-четыре дня из глухой белорусской вёски его не извлечешь. Заместители без прямого приказа действовать побоятся, станут тянуть время. Лось, судя по донесениям, сам с удовольствием воспользовался бы моментом. Если, конечно, ему правильно разъяснить ситуацию. Кстати, это – козырь. Нужно распорядиться, чтобы ни один волос не упал с головы этого потенциального Лунина. Эйтингону? Наум не дурак, прекрасно понимает, что, если с этим распоряжением сунуться на Лубянку, свернут ему шею, будто рождественскому гусю. Остаётся Марков, бывший зэк, недавно назначенный Кобой на должность командующего Московским военным округом. У этого хватит сил вскрыть здание на площади Дзержинского как банку с крабами и извлечь на стол вождя вкусные тельца Лаврентия и Кобулова. Только захочет ли он, лучший друг Владимира Лося, спасать «суку усатую»? Вполне возможно, что Сергей Петрович с Лосем заодно. Но рисковать нельзя!

– Чего ты дёргаешься, Богдыхан? – издевательски обратился Берия к Кобулову. – То, что она рассказала, значит лишь одно: с этого момента игра идёт в открытую. ОН понял всё. Убрать его мы не можем – вождь всё-таки, народ не поймёт. Но и у него нет силы тронуть нас. Пат.

И вдруг Лаврентию Павловичу пришла в голову мысль. Аж под ложечкой захолонуло и резко засосало, как от сильного голода. У него под рукой есть собственный Лунин. Тот вызвался зарезать государя-императора. Зная, что преемники его обязательно казнят. Чтобы, значит, неповадно было. А если наш государь падёт от руки… А тот, кто покарает убийцу… Имена жертвенного вождя и воздавшего отмщение за него свяжутся. Это шанс? Ещё какой!