Геннадий Хазанов - Para Bellum

Возвращение в СТОН точь-в-точь повторяло путь в столицу, только наоборот. Машина с дюжими конвоирами, зажавшими Джабу, как кусок колбасы в бутерброде, самолёт, снова автомобиль. Всю дорогу Ивакин гадал, сунут его в камеру или, как обещал лучший друг Лаврентий, оставят в прежнем кабинете.

Скачков встретил заключённого у входа, сам отстегнул наручники, умильно улыбаясь, спросил:

– Отдыхать, Джаба Гивиевич, или завернём ко мне, подхарчимся с дороги?

– Извини, начальник, – ответил профессор, – давай пир князей перенесём на завтра. Устал я очень.

– Конечно, – понимающе кивнул тюремщик. – Встреча старых друзей бывает очень волнительной. Как там Лаврентий Павлович?

– Как всегда, неусыпно радеет о судьбе государства, – ответил Ивакин.

За всеми пертурбациями он совершенно забыл, что нужно прекратить охоту за попом и следует отменить захват этого, как его, офицерика, который за Флоренского вступился. Запамятовал, и всё. Не до того было.

Зиновий Ефимович Аш набрал номер внутреннего телефона, дождался, пока сняли трубку, и, не произнеся ни слова, дал отбой.

Не прошло и получаса, дверь каморки под лестницей – «кабинета» Зиновия Ефимовича Аша – распахнулась. На пороге стоял комиссар госбезопасности первого ранга Заковский.

– Здравствуйте, – вежливо сказал он. – Я совершаю плановый обход сотрудников, решил вот заглянуть и к вам.

– Здравия желаю, – хранитель архивов попытался вытянуться по стойке «смирно». Сутулая фигура в мешковатом костюме выглядела комично.

– Тесновато помещение, – отметил заместитель наркома, оглядывая комнатку со скошенным потолком.

– В такой же Родион Романович у Достоевского обитал, – сообщил Аш. – Классик ещё отметил, что она была похожа на гроб изнутри.

Начальник хмыкнул, обводя глазами стеллажи, уставленные бесчисленными папками с завязанными бантиком шнурками:

– Неужто здесь помещается весь архив?

Зиновий Ефимович перехватил взгляд и чуть заметно утвердительно наклонил голову. А вслух произнёс:

– Что вы, – и всплеснул руками. – Сюда я отобрал только самые нужные и интересные экземпляры. Попадаются прелюбопытнейшие документы. Вот взгляните…

Он положил на стол чистый лист бумаги и стал быстро выводить обгрызенной ученической ручкой справа налево странные буквы, похожие на причудливо извивающихся червяков. Искоса глянул на Заковского, понимает ли, убедился, что да, Лёва Задов идиш не забыл, и заговорил вслух:

– Собственноручное признание, обратите внимание на почерк. Сейчас уже так не пишут.

Перо тем временем рисовало литеры, похожие на усики виноградной лозы.

«Берия, – читал Заковский, – вызывал к себе Ивакина. Сидели часа три, пили, жрали. Услышать, о чём беседовали, оказалось невозможным. Но Джаба после дружеского застолья вышел подавленным. Тут же его вернули в крытку на тех же условиях содержания. Лаврентий даже позвонил начальнику тюрьмы.

Есть основания предполагать, что нарком искусствоведа доломал и, значит, вышел на нас».

Леонид Михайлович искоса посмотрел на старого товарища. Тот печально усмехнулся и продолжал писать.

«К нашему Игорю ездил сам Кобулов. Предполагаю, Лаврентий Павлович сделает всё, чтобы бандиты убили Маркова. Выдвиженец вождя, который торчит у нашего начальника, как кость в горле, падёт от рук уголовников, а нарком – доказательно – тут ни при чем».

Леонид Михайлович взял из рук Аша перо, быстро написал такими же каракулями: «Мы должны это сорвать. Марков может оказаться нашим единственным, но очень, очень сильным союзником. В то же время нам нельзя светиться, это гибель».

Зяма кивнул и сжал пальцами ручку.

«Думаю, единственный выход – снова задействовать Лося».

Заковский кивнул, взял исписанный лист, щёлкнул зажигалкой, потом прикурил от пылающей бумаги и держал её, пока в обожжённых пальцах не остался крохотный чистый уголок.

– Товарищ комиссар госбезопасности первого ранга, – громко произнёс Аш. – Здесь курить нельзя, бумага же везде.

Задов улыбнулся, растёр подошвой сапога чёрный пепел, подмигнул Зиновию Ефимовичу и так же громко ответил:

– Извините, товарищ Аш, забылся. Спасибо за интереснейший документ, – и вышел в коридор. Продолжать плановый обход сотрудников.

Как и обещал Игорь Саввич, Витюлю ждали. Только он повернул со Сретенки на Бульварное кольцо, чтобы направиться ко входу в «Чебуречную», двое пареньков в чёрных пальто и блатных кепках-восьмиклинках, стоявшие на противоположной стороне улицы, двинулись вразвалочку в сторону Главпочтамта. Куцубин «срисовал» их сразу, легко обогнал и подумал ещё, что плоховато работают мальчики. Стоит нарваться на опытного мужчину, например такого, как он, кто и на воле гулял, и зону топтал, и тут же дают маху (интересно, кто он такой, этот Мах?), как голимые пижоны. У входа в полуподвал, где располагалась обжираловка, как обычно, толпились в ожидании тепла и вкуснятины человек шесть-семь, среди них даже женщина. Виктор пристроился в хвост, за длинным тощим юношей в кожаной на меху куртке типа лётчицкой. Для порядка спросил его: