Юрий Корчевский - Язычник

У одного из продавцов деревянных игрушек им удалось купить искомый мешок. Большой, прочный, хотя и не новый. Тут же у торговца тканями купили по бросовой цене обрезков льняных для кляпа.

– Давай еще веревку купим, на всякий случай – вдруг заартачится, дергаться будет? – предложил один из воинов.

Они купили веревку и уже в детинце порезали ее на куски – руки связать, ноги. Успели часок вздремнуть, когда на востоке стал сереть горизонт, захлопали крыльями, закричали петухи.

Утром время определяли по петухам, днем – по положению солнца. Жили не торопясь, плюс-минус час – не время.

Воины похрустели сухарями под соленую рыбу, умылись и подошли к крыльцу избы воеводы. Вскорости и он вышел.

Воины узнали своего военачальника не сразу: в одежде смерда, без брони и оружия воевода выглядел, как приезжий из села в город на заработки. Единственное, что выдавало троицу, – сапоги. Короткие, добротные, из бычьей кожи и с каблуками – селяне такой обувки не имели.

– Идем! – молвил воевода.

Пока еще не рассвело полностью, они спустились со стены на веревке.

Вышата шел к избе Ратибора уверенно, зрительную память он имел отличную.

Вся троица залегла в конце улицы, в овражке. Воевода наблюдал сам, дружинники вздремнули.

Жители улицы постепенно просыпались. Вот подвода со двора выехала, из другой избы коробейник вышел, дед гусей выгнал пастись.

В овраге заросли, сумрачно, сыровато, полно комаров и слепней, пребольно жалящих. Однако терпения воинам было не занимать, и они все-таки дождались, когда Ратибор вышел со своего двора. Ошибиться было невозможно – рост, размах плеча, два меча на поясе. И провожала его, стоя у калитки, девушка.

Воевода проводил Ратибора взглядом и злорадно ухмыльнулся: будет тебе сюрприз, долговязый!

Те из жителей, что имели в городе дела, ушли, и улица опустела.

Воевода толкнул ногой ближнего воина, Ефима:

– Просыпайтесь, лежебоки! Четвертый двор от угла по правую руку. Запоры на калитке и воротах прочные, вышибить тяжело.

– А на фига? Забор невысокий, мы через него перемахнем и девку свяжем. А как выходить будем, изнутри калитку откроем, – предложил Ефим.

– Тогда действуйте, а я отсюда понаблюдаю. Если что не так пойдет, сигнал подам – кукушкой покричу.

– Откель в городе кукушка? – задал вопрос Ефим.

– Не умничай! Филинов в городе тоже нет. А петухом – так они в каждом дворе есть, вдруг настоящий в ответ вскричит?

Воины дружно поднялись. У Ефима топорщилась рубаха от спрятанного под ней сложенного мешка, и воевода, глядя на него, невольно усмехнулся.

Парни отсчитали двор, остановились и осмотрелись. Прохожих не было. Один быстро пригнулся, второй моментом на него забрался, уселся на забор и протянул руку. Первый ухватился за нее, вскарабкался; минута – и они оба уже во дворе.

Воевода порадовался: выучка и тренировка – его заслуга.

От забора до избы – десяток шагов, воины ступали тихо и услышали, как из-за угла раздался плеск воды, тихое пение. Воины сориентировались, прошли мимо открытой двери и выглянули из-за угла: Марья стирала в корыте белье и что-то тихо напевала.

Ефим достал из-под рубахи мешок, второй воин – два куска веревки и кляп. Ефим кивнул, и оба разом они кинулись на девушку.

Обернувшись на топот, Марья и испугаться не успела, как Ефим зажал ей рот сильной рукой. Второй воин связал ноги, потом достал нож и поднес к глазам девушки:

– Веди себя тихо, и тебе не причинят вреда. Поняла? Крикнешь – получишь по башке.

Марья кивнула.

Ефим затолкал ей в рот кляп, второй воин связал руки, сверху надели мешок. Тот, который связывал, подхватил мешок с девушкой на плечо.

– Ха, да в ней весу нет, меньше, чем у барана!

– Тс! Поговори мне!

Ефим прошел вперед, открыл калитку и выглянул. Улица была пустынна, только за кустом на краю оврага мелькала голова воеводы.

– Выходи, я калитку прикрою.

Ефим прикрыл калитку за воином с живым грузом. Открытая, она бросилась бы в глаза случайному прохожему, а им надо было уйти как можно дальше незамеченными.

Из оврага тотчас выбрался воевода. Он шел первым и вел свою группу с добычей по окраинам, кружным путем. Потом по-хозяйски толкнул калитку одного из дворов, и все быстро зашли во двор.

Дружинники переглянулись: изба была старой, на крыше – солома, крыльцо скособочено. Да и сама изба едва ли не по маленькие оконца вросла в землю. Чего тут воеводе делать?

Однако из избы вышел крепкого вида мужик с мощными, как у кожемяки, руками. Волосы длинные, до плеч – прическа явно не воинская. Он приветливо поздоровался с воинами и воеводой.