Юрий Иванович - Роль чужака

– Что? Что случилось? – попытался я и своими гипнотическими умениями надавить. – Рассказывай!

Не подействовало. На уровне подсознания комендант не собиралась раскрывать известные ей тайны. Та ещё служака! Но вот для одного совета она всё-таки приоткрылась, давая заодно мне весьма прозрачный намёк:

– Знаешь что, Платон, ты бы лучше не ссорился с принцессами и не заедался с ними. Потому что если они продолжат ссору с императрицей, плохо будет всем. А тебе – в первую очередь.

И я понял, что где-то здесь состоялся грандиозный скандал, непроизвольным свидетелем которого стала Марта Вольна. Уж я-то прекрасно знал отношения между Машкой и двойняшками. Помнил, сколько раз они жестоко дрались между собой. Причем, несмотря на то что всегда больше страдали при этом Верочка и Катюша, они время от времени бунтовали против лидера нашей компании. И лидер не церемонилась в средствах: сразу пускала в ход кулаки, ногти и пятки. Сомневаюсь, что, став коронованными особами, мои подруги стали паиньками и великосветскими дамами. Наверняка внутренние отношения в микроколлективе не претерпели кардинальных изменений. Небось до сих пор царапаются, а то и кусаются, если сильно поспорят наедине.

Не знаю точно, какой повод для ссоры они выбрали сегодня, но уже примерно догадываюсь. Да и намёки, более чем однозначные, от коменданта прозвучали. Теперь только и следовало, что вызвать на откровенность саму участницу ссоры и выяснить все подробности. Поэтому я спешно попрощался с Мартой, чисто по-приятельски чмокнул её в щёчку, ободряюще сжал плечико и поспешил в свои апартаменты.

Первая мысль казалось самой логичной: раздеться и принять душ. Волна очистки – это одно, а постоять под струями воды – это на всю жизнь. А уже потом можно будет подняться к Бродскому за ужином. Мало ли кто ко мне придёт и когда, а моему истощённому организму следовало питаться всегда и своевременно. Но только я начал снимать мундир, как входная дверь резко распахнулась и в гостиную вошла принцесса Катерина. Рассмотрев меня, вспылила прямо на ходу:

– Уже раздеваешься? Извращенец! – затем вспомнила, что за ней вслед пытаются войти сопровождающие, и рявкнула на них: – Закройте дверь с той стороны! – и вновь ко мне: – Почему ты не прибыл ко мне и не отчитался о выполненном задании?!

Тогда как я лихорадочно пытался сообразить, что же тут творится. Синяк под глазом на пол-лица, пусть и частично подлеченный и мастерски закамуфлированный, я заметил у подруги сразу. То, что она в том самом платье, в котором была до обеда её сестра Вера, – тоже рассмотрел. Но к чему весь этот маскарад? Неужели они меня решили проверить на моё фирменное опознавание? Такое могло случиться, если бы они заподозрили во мне Бориса Ивлаева. И то сделать было бы проще, не начиная с крика, а потребовав к себе обращение по имени. Гадом буду, я бы прокололся, назвав её сразу правильным именем.

А тут она с непоколебимой уверенностью играет роль своей сестры. Наверняка и сопровождающие все из свиты именно Веры Ивлаевой-Герчери. Что подобное могло значить? Вера заболела? Или тоже попала под недавнее покушение? И здорово при этом пострадала? Учитывая, что именно она мне пыталась доставить огромные неприятности, то именно ей от Машки больше всего и досталось. Причём так досталось, что она где-то прячется, усиленно залечивая раненое самолюбие и нанесённый личику ущерб. А рассвирепевшая Катерина пришла мстить за сестру. Или не столько мстить, как просто выплеснуть мне в лицо свою ненависть.

Поэтому для начала я включил дурачка:

– Пусть твоё высочество извинит, но осмелюсь напомнить: отчитываться ты мне не приказывала. Только найти, пройти, разведать и добыть. Что я и сделал, передав сокровища нашим сопровождающим. Далее я поспешил выполнять свои непосредственные обязанности по исследованию дворца.

Вот так, оправдываясь и вежливо кланяясь, я приблизился к подруге метра на три. Она на это не обратила внимания, продолжая выдвигать обвинения:

– Твоё мерзкое поведение – недопустимо! Мария – почти святая и предназначена другому мужчине. И она на тебя польстилась лишь по трагической случайности, думая, что её возлюбленный погиб!

«О! Это уже лучше! – обрадовался я. – Давай, давай, откровенничай по поводу возлюбленного! Если ты упомянешь меня, тотчас паду на колени и во всём признаюсь!» Ну а чтобы раззадорить Катеньку, перешёл на сарказм:

– Ага! Видел я сегодня этого возлюбленного! Тот самый Вирник Глот? Или он тоже – коварный соблазнитель? Один из сотни мне подобных?