Михаил Ремер - Спасти Москву

– Дело, – чуть подумав, согласился Дмитрий. – Уже одно то хорошо, что душ сколько православных спасли. Не послушай тебя, и крови великой литься бы. Так что теперь посоветуешь делать, а?

– А вот теперь не знаю. Убивать Тохтамыша нельзя; гонцы, наверное, уже к Тамерлану весть несут, что разбит ставленник его. Убьешь – лихо большое навлечешь. Отпустишь – новую армию он соберет да снова на Москву пойдет. Здесь в заложниках если оставишь, так оно и ладней всего получится. А Тимуру весточку с гонцами отправить: мол, ничего не станется со ставленником твоим. В Московии он остается гарантом безопасности княжества нашего.

– Чего?! – встрепенулся князь.

– Ну. – Пенсионер замолк, думая, а как бы правильнее сформулировать свою мысль. – Римляне когда-то так делали с детьми врагов. К себе забирали, учили, вроде как и не пленники, да к своим и не отпускали, пока те римлянами не становились.

– Вражьи?! Римлянами?

– То-то и оно! – новая идея, от которой защекотало под ложечкой, вдруг охватила Николая Сергеевича. – Те ведь тоже римлянами становились! И порядок римский по возвращении к отцам начинали проводить. Сами! По своей воле! Ты только представь, – разошелся он, – если Тохтамышу внушить, что не враги Московия и Самарканд! Это же какое княжество можно создать!!!

– А Орда?!

– Орде сейчас не до того будет. Своих заварух начнется столько, что знай масла подливай в огонь. Едигей власть получит, так и пусть! Он-то сам и не Чингисид, да спеси в нем будет, не каждому и дано. Вот он и будет вертеть потомками Чингисхана и так и сяк. Оно вроде сам ханом великим быть не может, но всегда при них будет. Вертеть ими будет, как душе вздумается. Скольких переживет, подумать страсть одна!

– Раз так, то и беда Едигею какая до Тохтамыша? Насолит чем он ему?

– Так ведь Тохтамыш на него с войском литовским пойдет! А ведомо, кто один раз меч подымет, тот и другой, и третий, и четвертый!

– Так и на что его у нас оставлять? Думаешь, научится чему для нас толковому?

– Так то учить как будем.

– Не ладны слова твои, – пожал плечами Дмитрий. – Если не успокоится он и все на престол метит ордынский, думаешь, у нас о чем другом грезить будет? Все о том же! И ладнее его живым восвояси отправить, чем у себя оставлять. Лис тот еще. Кабы смуту не поднял, за спинами нашими прячась. Сам же как-то говаривал: не силой, так хитростью свое возьмет.

Да и потом: Тимуру сильный враг под боком не нужен. Зачем? Разбили Тохтамыша и показали, кто сила. А о них и верно, как об отце с сыном говаривают. Лишись живота он на земле московской, как отец поведет себя?

– Прав ты, князь. Не нужен. Отпустить восвояси его. Там, глядишь, все и пойдет чередом своим: предательство да вражда. А нам и на руку, если жизнь сохраним да, Бог даст, союзниками станем.

– Нехристи они! – грозно прервал его Киприан.

– Ну так и что? – как обычно, войдя в раж, Булыцкий позабыл про все на свете: и куда занесла его нелегкая, и какие нравы здесь, и люди какие. – Молитесь Богу да службы служите по порядкам установленным! Кто просит веру неродную принимать? Может, терпимее хоть станете друг другу. Оно ведь сказано: возлюби!

Уж семь веков пройдет, и княжество Московское разрастется с силой, с которой по всему миру считаться будут! Уже и князья все на земле поклонятся Москве, уже и ковры-самолеты станут, что повозки сейчас, и к звездам люди полетят, так все одно глотки рвать будем, чья вера лучше да чей Бог сильнее. А крови сколько прольется, кто знает?!! Пермь пока великую христианить будут дружины княжеские?! Со старообрядцами пока резаться?! А в походах последних крестовых?! – сам не зная зачем, двинулся тот на патриарха, да так, что тот невольно попятился назад. – Так не лучше ли сразу мосты ладить начать? Кто хочет, тот пусть Аллаху молится, кому твой Бог люб больше, ему пусть молебны поет. В чужие монастыри кто просит лезть-то?! Так и пусть рядом и мечети и храмы стоят. Так, глядишь, крови еще большей, чем сегодняшнего дня, пролиться не дадите!

– Да что ты! – пришел наконец в себя Киприан. – Тьфу, ересь городишь! Знаешь, что за слова такие делаем, а?!

– Оно всегда следовать проще, чем свое держать! – не унимался между тем пришелец. – А ведомо ли тебе, сколько душ в огне сгорит, когда Никон почестями прельстится да церковь всю разворачивать начнет?! Когда за канонами греческими погонится?! Все с ног на голову перевернется! И то, что ты сейчас говоришь, и оно наизнанку вывернется!

– Ох, не вводи в грех, чужеземец! – впился в посох служитель, в упор глядя на нависшего над ним Николая Сергеевича.