Лев Пучков - К-55. Обманувшие смерть

Так что, если кто-то будет топать по тоннелю, Вадим наверняка услышит.

И слава богу, что не клаустрофобия. С таким недугом в местных пенатах не выжить.

Засыпая, Вадим сыто и отвлечённо размышлял о перипетиях Судьбы.

Всего лишь сутки назад он сидел в родном ДК, пил кофе, гонял эльфа по сказочным руинам и трепался с Никитой. Всё там было славно и мило, в его благословенной реальности, беззаботно, беспроблемно, безоблачно…

И скажи ему тогда кто-нибудь: « Через сутки ты будешь лежать на промасленном брезенте, в бывшем кафе на заброшенной станции, в подполе Погибшего Мира, прижимая к груди автомат павшего товарища… И да – это будет в 2063 году… » – Вадим обязательно уточнил бы, где сказатель берёт такие забористые грибы…

Размышлял без надрыва и рефлексий, а именно сыто и отстранённо. Как о сюжете какого-то проходного кино, которое спустя сутки после просмотра вспоминается в виде набора наиболее ярких образов и ситуаций, а имя главного героя не вспоминается вовсе.

Попробовал представить себя в ДК за компьютером, ощутить аромат кофе и вспомнить свои чувства в тот момент…

И не смог.

То ли мощная лавина впечатлений прошедших суток напрочь вышибла из личного пространства прежний привычный образ, то ли просто слишком устал и воображение отказывалось работать сверхурочно…

В общем, Вадим видел и ощущал себя именно таким, каков он сейчас есть: насквозь пропотевшим, грязным, в засаленном комбезе, с автоматом и лежащим на пахнувшем плесенью брезенте.

Да, ещё напоминала о себе запредельная моторика: порой казалось, что он топает с тяжеленным мешком по заросшему лесом тоннелю, порой – будто бы из последних сил цепляется за перекладины аварийной лестницы в шахте лифта…

То есть полный гештальт: здесь и сейчас. С мелкими всплесками-фрагментами мышечной памяти.

Никаких сожалений по поводу утраты личной аутентификации суточной давности Вадим не испытывал.

Жив?

Хорошо.

Здоров?

Отлично.

Сыт и спишь в запертом помещении?

Великолепно.

Спи, дружище, ты заслужил пару часов хорошего отдыха. Набирайся сил, у тебя впереди долгий путь.

А для рефлексий по факту утраченного Другого Мира, наверно, найдётся время попозже, когда доберёшься до конечного пункта.

Если вообще найдётся…

Разбудил Вадима громкий стук в дверь.

Стучали требовательно, по-хозяйски, как к себе домой.

Вадим подскочил со своего ложа, сняв автомат с предохранителя, занял позицию возле двери, укрывшись за косяком слева.

Нет, никто его этому не учил, но логика подсказывала, что если стрельнут через дверь, лучше в этот момент находиться за стенкой.

– Эй, ты там помер, что ли? – уточнил кто-то снаружи.

– Хм… А он тебе ответит, если помер? – хмыкнул кто-то другой.

Ага, их как минимум двое.

– Открывай! – потребовал первый вопрошавший.

– Э, хорош стучать, а то через дверь пальну, – пригрозил Вадим.

– Ну и мы пальнём, – пообещали с той стороны.

– У меня автомат!

– А у нас дробовики. Давай посмотрим, у кого лучше получится.

Голос был не злой и даже весёлый. То ли человек слегка подшофе, то ли просто в хорошем настроении.

В общем, не похоже это было на голос кровожадного убийцы, которому не терпится кого-нибудь отправить на тот свет. Понятно, что убийцы бывают разные, но вот эта весёлость с той стороны Вадима немного успокоила.

Кроме того, он вспомнил: Мусаев что-то говорил про дробовики. Так что, вполне возможно, это вовсе не какие-то перехожие лиходеи, а мирные охотники.

– Это… А вы не краулеры, случайно?

За дверью послышался дружный смешок.

– Наш парень, – оценил второй голос.

– Ага, это мы, краулеры, – пошутил первый голос. – Пришли с тобой познакомиться. Открывай!

– Я тут не один…

– Мы тоже!

– Вы Профилактика или Реконструкция?

– А ты чей будешь?

– Я первый спросил.

– А я второй! Ты кто?

– Я техник с Восьмого.

– О… Техник, «профи»… Каким ветром его с этой стороны задуло? – негромко сказал второй.

– Теперь ваша очередь. Вы чьи?

– Ну, мы ни те ни другие, – сообщил первый. – Мы с Гранита.

С гранита, базальта, мрамора – без разницы, в общем, это Вадиму совершенно ни о чём не говорило.

– То есть вы не Профилактика?

– Нет.

– И не Реконструкция?

– Слышь, брат, ты бухой, что ли? Тебе русским языком сказали: мы с Гранита. Скажи ещё, что ты про Гранит не слышал!

– Не слышал.

– Это ты сейчас так прикололся?