Лев Пучков - К-55. Обманувшие смерть

– Так прямо и говорит?!

– Ну, типа того. Недовольна, короче. Раньше-то её пения никто не слышал. Стражи близко к гнезду никого не подпускали, рвали на дальних подступах. Разве что кто-то в гнездо случайно через провал упадёт, как тот обалдуй, что в администрации посёлка в камере заперся.

– А когда пришла эпоха триммеров?

– А как триммеры появились, охотники стали ходить близко к гнёздам и заметили: поёт! Пока вывели систему, пока поняли, что к чему, много нашего брата порвали. Думали, триммер всегда работает… А нет, получается, не всегда, возле кладки плевать им на триммер…

– Так что там с песней матки и дистанцией безопасного удаления?

– В общем, она поёт ровно, без истерики. А когда близко к кладке подходишь, напряжение появляется. Вот как появилось, сразу сдавай назад. Типа, такая невидимая черта.

– В чём выражается напряжение? Меняется тональность «мелодии»? Это можно определить на слух?

– На слух… Ну, не знаю, вообще-то чисто на слух так и продолжает петь, никаких там визгов и воплей, всё ровно… Но ты его как-то чувствуешь, это напряжение.

– Хр-рр… Инфразвук? – предположил во сне Панин.

– Спи давай, – привычно шикнул Мусаев.

– То есть матка издаёт инфразвуковой сигнал, который воспринимают не только стражи, но и люди?

– Насчёт сигнала не скажу, но напряжение появляется, и оно такое… ощутимое, ты его чувствуешь. Оно как-то так: появилось, как будто упёрся во что-то, преграда какая-то, сначала средней силы, шаг дальше – сильнее, ещё шаг – и всё, вся свора бросается и рвёт тебя в клочья. То есть слушай внимательно, и если не дурак, почувствовал напряжение – сразу сдавай назад.

– Интересно… Наблюдение насчёт «вся свора бросается» – личное или по опыту коллег?

– Это мне Ваня Говоров рассказал, Сашкин отец. Кстати, вовремя надоумил.

– Пригодилось?

– Ещё как пригодилось. Аккурат после этого я попал в гнездо по случаю. Хорошо, уже знал: не растерялся, поймал это напряжение и сделал всё правильно. А если бы не Ваня… Не его опыт… Глядишь, сейчас бы с тобой не разговаривал.

– Да уж… Как говорят военные, «каждая строчка Устава написана кровью».

– Это ваши военные так говорят, ТАМ?

– Это все военные так говорят.

– Ну, наши военные так вроде бы не говорят. Но мысль правильная. А спать ты сегодня собираешься?

– Да, конечно.

– Ну всё, отбой…

Поболтал с сержантом, и на душе почему-то стало легче.

Вереница образов и впечатлений сегодняшнего дня выстроилась в ровный ряд, отодвинулась на дистанцию безопасного удаления – как Мусаев от кладки в гнезде, – так что можно было издалека спокойно взирать на них без опаски поранить психику, и Вадим стал потихоньку засыпать.

Всё хорошо, всё нормально, жизнь продолжается, надо отдыхать…

Привычно вспомнилась « вторая полка купе в вагоне на заброшенной станции », и это вызвало невольную улыбку.

Вот ведь ирония Судьбы…

В своё время Вадим любил погонять в survival action типа «Fallout – Сталкер – Метро» и частенько засиживался за игрой допоздна.

И когда ложился спать, психологически уставший и вымотанный, как будто не на экране, а в жизни весь день в экипировке и с тяжёлым рюкзаком за плечами бегал от мутантов, наш парень идиллически, но вполне отчётливо, в деталях, представлял себе крохотный уголок комфорта и безопасности в постапокалиптическом мире.

Это был спальный вагон на заброшенной станции, в тупике, среди трёх десятков таких же вагонов (чтобы врагам сложно было найти), хорошо сохранившееся купе с усиленной дверью, вместо окна толстый лист рифлёного железа, мешки с припасами наверху, в багажной нише, несколько готовых к бою стволов на соседней полке…

Почему облюбовал именно вторую полку, вот так сразу и не скажешь. Скорее всего, чтобы какие-нибудь вредные ползучие гады, способные просочиться через щели из соседнего купе, не сразу достали. Полка без матраца, но мягкая, и вообще, в купе всё как в действующем пассажирском вагоне, и разумеется, для вящего комфорта был там добытый невесть где отменный спальник.

Сгенерированная воображением модель зоны комфорта в опасном мире всегда работала безотказно: стоило Вадиму «зайти в купе, запереть дверь и влезть в спальник» – и он тотчас же засыпал глубоким ровным сном, как реально набегавшийся по опасным аномалиям бродяга.

Сейчас Вадим улыбнулся не потому, что это показалось ему глупым ребячеством и картонными фантазиями «диванного воина».