Михаил Ремер - Тайны митрополита

– Арий, Македоний, Аполинарий, Несторий, Диоскор да Евстихий, – прикрыв глаза, негромко начал митрополит, – что в грядущем твоем о них ведомо?

– Да ничего, – покопавшись в памяти, пожал плечами преподаватель. – Имена, может, только, а чем прославились… не помню.

– Вот и ладно. Божий суд расставит на места все, да имена раскольников из памяти сотрет.

– Раскольники?

– Раскольники, – Киприан вместо ответа лишь снисходительно кивнул. – Они, по незнанию своему, других поучать собрались, да по собственному разумению Писание Священное понимать решили. Догматы отринувши, ересь посеяли в умах. Так то – люди от Церкви. И, если таких дьявол совратил да переиначил все, что будет, если каждый по-своему толковать тексты начнет, а? Каждому Писание в дом, – каждый поймет невесть как. Нет, Никола, – поучал старательно слушавшего пожилого человека гость, – через пастырей то желать надобно бы. Да и пастырям по решениям соборов Вселенских, да по догматам единым надобно бы. Вот скажи мне, чужеродец, – Киприан в упор поглядел на хозяина дома, – в твоем грядущем, что ли, в каждом доме по Писанию Священному, а?

– Нет, – отрицательно мотнул головой тот. – Ну, может, есть у кого-то, но таких – раз, два и обчелся.

– Пастырями, стало быть, слово несется?

– Пастырями, да, пониманиями едиными…

– Понимания? – встрепенулся Киприан. – Это как?

– Ну, как наказ, что ли… – задумался пенсионер. – Для всех единый; что и как читать, что и как понимать. Отроком – сказкой, мужам – молитвой.

– Это что же, соборов Вселенских решения, так получается?

– Ну, навроде того. Чтобы кроме слова пастыря еще и книга с поучениями, – поняв, что пусть и случайно, но нащупал слабину, с готовностью ответил пришелец. – А еще – былины да летописи. Так знали чтобы сызмальства про подвиги правителей да предков.

– А пастыри? Они что?

– Пастыри – тоже по книгам. Да по единым. Так, чтобы ни у кого и сомнения не оставалось. Сначала – обучение, а потом и слово Божье в мир нести.

– Добро, – довольно кивнул владыка. – И что, диковинами твоими книги множат?

– Ну, не совсем. Станки специальные, рядом с которыми мой – так… Смех. Но и того нет еще пока. Набор для него только. Каждой буквы по два десятка. Так, тексты чтобы наборщику складывать да на листы переносить.

– Грех! – уверенно замотал головой владыка. – Не дозволю! – резким движением тот отодвинулся подальше от Булыцкого. Впрочем, тот, уже подготовленный, и не удивился.

– В чем грех-то?

– Да в том, что этот твой на-бор-щик молитв не читает, пока набирает! Где видано такое, а?! Книгу святую переписать или Вселенских соборов решения – поперву пост выдержать строгий да молитвами душу очистить смиренными! Книгу святую переписать – да с благословения! Да с молитвой на устах. Да и потом, каждому по станку такому, что получится? Один – одно печатает, другой – другое. Писание – оно не для каждого! Епископу, не меньше!

– Один с молитвой одной на устах. Второй – другую молитву творя, третий – еще одну… А потом даже и книги священные людом по-разному читаются. А ошибется кто если? Мудрено ли, когда не о книге думает, но о молитве. И ладно, о молитве! А, если о другом о чем, тогда что?! И пойдет та ошибка из книги в книгу. И пойдут пастыри по таковой агнцев поучать. А потом и получается, что один по одной книге, другой – по другой! Чего хорошего-то? А потом тебе и ересь! А из-за чего все? Да что, через переписчиков дюжину каждая проходит. Оно каждый по ошибке, так и смысл уже не тот. Может, и без умыслу какого, а выходит так. А потом – труд великий пастырю благочинному: все под один чин приводить. Чем хорошо-то? Я тебе сейчас о чем толкую, – почувствовав, что снова заносить его начинает, притормозился буян. – Я тебе, владыка, станок такой сделаю, да ты сам решать будешь, кого допускать к нему, да что печатать, да кому что передавать. Решишь Писание Святое епископам единое? Да пожалуйста. Кому былины да Вселенских соборов разъяснения? Да Бога ради. Вон, Орды иго стряхнуть грезишь, так я – тоже. Вот только в Орде – не православие. Паства там – иная. Так на путь наставлять истинный ее. А без людей верующих да грамотных да без книг, чтобы под чин один, что ли? Те же черемисы? Та же мордва? Парма? Ох, трудов сколько! А людей обучить для труда того? Да и потом, – уже совсем спокойно продолжал трудовик, – латиняне-то, они тоже за душами охоту ведут. Вон княжество Литовское их паствой станет. Пересилят они, получается. И не только потому, что мечи острее да посулы слаще, но и потому еще, что в науках сильнее окажутся. А науки от чего? Ты поправь меня, если что не так говорю, – развел руками пенсионер. – Да я не меньше твоего желаю, чтобы лучше как было все. Да мне с моей колокольни иначе что видится, чем с твоей. Так с твоей – всяко вернее.