Андрей Столяров - Мир иной (сборник)

А во-вторых, меня начинает преследовать тонкий цветочный запах, льющийся неизвестно откуда. Так, вероятно, пахнут розы после грозы. Или, быть может, так пахнет свет звезд, дотягивающийся до нас из вселенских глубин. Запах буквально сводит меня с ума. Мне начинает казаться, что еще ничего не потеряно. Город никуда не пропал. Он по-прежнему существует. Можно, как и раньше, пройти по его чистеньким улицам, оказаться на площади, услышать мерное постукивание часов, увидеть сияющую Ротонду в квартале эльфов, сесть в трамвайчик, помаргивающий желтыми приветливыми огнями. Главное – можно жить совершенно иначе. Те, кто несется сейчас вместе со мной сквозь туннель в подрагивающем душном вагоне, даже не подозревают об этом. Они твердо убеждены, что никакой другой жизни нет. Но я-то знаю, что можно жить совершенно иначе. Вовсе не так, как мы живем на Земле.

И еще я думаю, что мы не одни. Если кто-то сумел преодолеть границы реальности, значит это сумеют и остальные. Может быть, они делают это прямо сейчас – выходят в черную пустоту, осваивают ее, строят свои миры. Они тоже хотят жить иначе. Мы пока ничего не знаем о них. Они – таятся, они прячут свои воздушные замки от пронзительных земных сквозняков. Однако время идет. Миры, которые они создают, будут неумолимо переделывать их самих. Они тоже станут иными. Мы начнем узнавать друг друга по отдельным словам, по движениям, по взглядам в толпе. Нас будет становиться все больше и больше. И быть может, наступит момент, когда мы, отбросив сомнения, объединим наши миры: вселенные совместятся, призрачные виртуальные грезы станут реальностью…

Двери вагона в очередной раз распахиваются. Плотный поток пассажиров выталкивает меня на платформу. Здесь перемешиваются два противоположных течения: одно стремится на переход, другое пробивается к эскалаторам. Опять вскипают водовороты, опять безумный людской хаос мотает меня то туда то сюда.

Правда, уже через пару секунд все как-то налаживается.

Я подхвачен стремниной, текущей в нужном мне направлении.

Нет больше гремлинов. Нет цветочного запаха. Краски и звуки вокруг полностью восстановились.

Я опять принадлежу миру Земли.

Волшебный город исчез.

Он на мгновение приоткрылся и снова отодвинулся за горизонт.

Быть может, все это так и останется несбыточными надеждами. Одним из тех странных снов, которые иногда охватывают человека.

Которые никогда, никогда не сбываются.

Быть может, это и так.

И все же, когда я поднимаюсь по эскалатору, мне кажется, что наверху меня ждет мир иной…

Создать хронику «горячей эпохи» непросто. Она потому и была названа в прессе «горячей», что события в ней, будто несколько фильмов, запущенных на одном экране, наслаивались друг на друга, сталкивались, смешивались, пересекались, образуя адский цвето-музыкальный коктейль, в котором подчас невозможно было что-либо разобрать. Мы слышали грохот, но не понимали, где происходит обвал, мы видели черный тревожный дым, ползущий по небу, но не представляли, откуда идет пожар, мы чувствовали под ногами колебания почвы, но сам источник землетрясения был недоступен нашему взору.

К тому же, несмотря на все торжественные декларации последних десятилетий, несмотря на звучно провозглашенные демократию, гласность, свободу, ответственность, транспарентность, политика остается одной из самых закрытых областей человеческой деятельности. Мы, как правило, не знаем истинной подоплеки тех или иных событий, оказывающих непосредственное влияние на нашу жизнь, мы можем только догадываться о внутренних механизмах, приведших к тому или иному катастрофическому решению. Почему Соединенные Штаты начали войну в Ираке? Они сражались за демократию или хотели установить контроль над иракскими нефтяными полями? Почему те же Соединенные Штаты буквально продавили независимость Косово? Они действительно отстаивали права этнического меньшинства или с самого начала намеревались построить на данной территории крупнейшую в Европе военную базу, которая могла бы контролировать все Балканы?

Подлинные мотивы действий нам недоступны. Картина, наверное, прояснится, по обыкновению, лишь через много лет, когда будут написаны мемуары политиков и военных, когда будут рассекречены, как можно надеяться, соответствующие документы. Правда, тогда кроме специалистов это уже никого не будет интересовать.