Андрей Столяров - Мир иной (сборник)

Примерно то же происходило и с аватарами. Выяснилось, что чем дольше пребываешь в персонифицированном муляже, тем больше он, если так можно выразиться, «очеловечивается». Тем меньше в нем остается от первоначальной механической куклы и тем сильней проступают специфические для данного человека черты. С аватарой постепенно срастаешься: исчезает первоначальный зазор между ней и тобой, перестаешь чувствовать себя в роли игрового наездника, начинаешь жить так же, как на Земле.

Никакой физической разницы не ощущаешь.

И это лучше всего другого свидетельствует о том – что этот мир может нам дать.

В общем, нас было, наверное, уже более тридцати, когда тот же Платоша сказал, что необходимо как-то организоваться. Иначе нас захлестнут мутные волны хаоса. Мы утонем в бесчисленных и бесплодных попытках согласовать частное с общим: жизнь отдельного человека с жизнью всех граждан, интересы личности с интересами социального коллектива. Закончится это войной всех против всех, колоссальным раздором, тотальной необратимой аннигиляцией. В истории такое происходило множество раз… Правда, это вовсе не означает, тут же заметил он, что нам здесь, в городе, требуется некая власть. Нет, тысячу раз нет! Никакая власть нам здесь не нужна! Власть и деньги – вот два зла, которые царствуют на Земле. Им нет преград – они пропитывают собой все. От них не спастись – они уродуют каждого, кто к ним прикоснется. Ни в коем случае нельзя допускать, чтобы они проникли сюда.

И далее Платоша сказал:

– Единственное, что нам нужно, – это канон. Нам нужны основополагающие правила бытия, с которыми мы будем себя интуитивно соотносить. Мы не можем заставить всех наших граждан быть честными. Мы не можем заставить всех, кто находится здесь, быть добрыми, порядочными, внимательными, отзывчивыми, терпимыми. Это из области социальных иллюзий, из области тех мечтаний, которые никогда не будут осуществлены. Однако кое на что мы все же способны. Мы способны, а значит, как мне представляется, и должны поднять уровень наших межличностных отношений на такую психологическую высоту, при которой многие привычные на Земле аномалии окажутся невозможными. Они будут у нас полностью исключены. Ведь посмотрите: ситуация складывается уникальная. Фактически, если выделить самую суть, нам предоставлена вторая попытка творения. Мы можем начать бытие человечества с чистого, незапятнанного листа. И если при первой попытке мы вели себя как слепые щенки: тыкались мордой, не разбирая, где кровь, где грязь, то сейчас, обладая опытом предшествующих трагедий, мы можем сознательно воздвигать то, что хотим. Вот что, на мой взгляд, требуется усвоить прежде всего. Мы создаем новый мир, и нам не следует тащить за собой тень мира старого: все его липкие страхи, все его патологические фантазии, все его позорные бесчисленные грехи. Этот груз мы должны оставить внизу.

А еще Платоша сказал, что теперь все зависит только от нас. Мир будет таким, каким мы его создадим. Нас объединяет одно: мы не хотим жить так, как живут на Земле, а для этого есть единственный путь – мы сами должны стать другими. Можно, вероятно, считать, что в этом и состоит наша миссия. Мы осваиваем сейчас тайные земли, которые еще неведомы никому. Мы – искатели, мы – форпост человечества в новой вселенной. Мы – его представители, мы – стартовая площадка в будущее. Отсюда начинается дорога в иные миры. Это ворота, через которые позже пойдут остальные. Причем следует подчеркнуть вот еще что: только здесь мы обретаем полную и подлинную свободу. Если человек живет на Земле, то он вынужден, просто по умолчанию, принимать правила тамошнего бытия. Нравится ему это или не нравится. Хочет он этого или не хочет. Выбора у него нет. А если человек приходит сюда, значит он жаждет чего-то иного. Он жаждет того, чего не обрести на Земле…

Я очень хорошо помню это собрание. Никакого города, разумеется, тогда еще и в помине не было. Был островок брусчатки, понемногу расширяемый гномами, коробка первого дома, который, естественно, позже будет из-за своей уродливости снесен, пара фундаментов, вычерченных неровными линиями, и громадная черная пустота, взирающая на нас отовсюду. Тридцать или чуть более человек сидят прямо на мостовой. Лица у них безжизненные, поскольку аватары еще по-настоящему не настроились, скулы, щеки, глаза как будто выточены из пластмассы. Скопище манекенов, музей восковых фигур. И перед ними – Платоша, в хитоне, переступающий греческими сандалиями.