Сергей Чехин - Пламенные Сердца. Испытание Веры

— Обратился в черный пепел, ничего от него не осталось!

— Кто это сделал?

Девушка вмиг успокоилась и перестала выть. Душевные страдания и муки как по щелчку сменились жгучей яростью и ненавистью, от которых в зеленых глазах заплясали огоньки.

— Аскет! — прошипела ведьма, таращась и брызжа слюной. — Поганое Пламенное Сердце! Я знаю, где он. Арон, помоги отомстить! Ради Луки!

Верховный вампир отвернулся к бойнице и сцепил руки за спиной. Несколько минут на среднем ярусе башни царила гробовая тишина, даже бесновавшаяся колдунья оцепенела в ожидании ответа.

— Слишком опасно, — наконец сказал Тан. — Если убьем еще одного — сильно разозлим орден. Придется искать новую стоянку и, желательно, как можно дальше. Я не хочу опять залегать на дно на целое столетие, клан и так слабеет день ото дня.

— А все потому, что ты трусишь! — рявкнула Марфа, вскочив и до крови сжав кулаки.

Роксана непроизвольно шагнула вперед, намереваясь в случае чего защитить вожака. Но ведьма не двигалась с места, лишь тряслась всем телом и кусала губы. А Тан не собирался карать ее за дерзость, оставаясь чрезвычайно спокойным.

Мертвецки спокойным.

Он перестал обращать внимание на выходки живых очень и очень давно, прекрасно понимая, как бередит разум и душу быстрая горячая кровь.

— Ты убегаешь после каждой стычки! — продолжила обличать кровососа девушка. — Стоит за версту учуять аскета — и тут же несешься сломя голову, аж пятки сверкают! Вы не стая, вы — стадо, что бросает отставших и раненых на растерзание волкам. Никто из вас не помог брату, не спрятал, он же мог навести аскетов на логово! Хотя за ним шел жалкий старик, но и его вы испугались как полуденного солнца! И вот чем все кончилось! Вас будут жечь поодиночке, пока не перебьют всех! А ведь достаточно единожды дать отпор…

— Хватит, — строго произнес Арон, и Марфа смолкла с раззявленным ртом. — Сами виноваты. Напали на деревню, вот вас и выследили.

— А что еще оставалось делать?! — взвизгнула ведьма. — За день до смерти Лука почти не мог ходить! Он бы умер без свежей крови, а ты от него отказался, бросил подыхать в вонючей халупе! Если не поможешь и сейчас — я немедленно созову Шабаш. И тогда, пришлая собака, на тебя начнут охоту не только аскеты!

Вампир резко крутанулся на каблуке, со скоростью змеи выбросил вперед руку и сжал холодные пальцы на горле обличительницы. Притянул Марфу к себе, словно она вообще ничего не весила, и прохрипел прямо в лицо:

— Ты получишь, что хочешь. Но в последний раз, поняла?

Девушка судорожно кивнула, ибо говорить уже не могла. Швырнув ее на пол как грязную тряпку, главарь велел Роксане взять четверых умелых бойцов и разобраться со странником. А сам пошел готовиться к переезду — клан и так засиделся в старой башне, а после убийства аскета придется уходить очень далеко. Возможно, в другое княжество.

Старый Савелий до вечера задержался в Четырех Трактирах — обмывал удачные торги — и возвращался в родное Придорожье затемно. Вчерашнюю лютую бурю толстяк благополучно переждал в «Гордости моря», а оставшаяся морось не причиняла особых неудобств.

Чтобы не бояться катить по освещенной лишь тусклой луной дороге, крестьянин ежеминутно прикладывался к бурдюку с крепленым вином. Он так захмелел, что выронил вожжи и потихоньку проваливался в сон, но верная лошадка сама тащила крытую телегу домой.

С попутчиками было бы всяко спокойнее и веселее, однако больше на дороге никого не было. Савелий не хотел переть по темноте, но еще одна ночевка в трактире — и жена точно пришибла бы старика лопатой. Ему и так достанется по первое число, даже купленная у северян меховая шапка, скорее всего, не убережет от расправы. Дабы не тратить зря время, купец заранее начал готовиться к встрече с ненаглядной.

— Подхожу… ик… сильно не шаркаю, — бубнил Савелий, осоловело пялясь на свои лапти. — Стучу громко, уверенно… Она открывает, руки в боки, ворчит: «Ты где был?!». А я ей — на!

Старик снял с лысой макушки обновку и протянул темноте.

— Шапка лисья, с хвостом! Ик… Зимой хороша. Будешь первой бабой на селе, все старухи от зависти лопнут. Хотя нет… не старухи. Все девки локти кусать будут… ик… во как!

От пьяной болтовни с самим собой старика отвлекла огромная серая ворона. Она камнем слетела с ветки и села на краешек козел. Хоть пернатая и весила всего ничего, повозка качнулась так, будто на месте птицы оказался взрослый человек.

— Экая ты тяжелая… ик… Щас завалишь нас на бок! Пшла отсюда, кыш!