Анастасия Гофман - Печать силы

Они обе плакали, изредка говоря что-то друг другу. На самом деле было не важно, говорят они или молчат. Чувство того, что на другом конце дорогой человек, было единственным, что сейчас волновало их обеих. Пусть они и далеко друг от друга, но живы. И сейчас казалось, будто нет этого огромного расстояния, нет ужасных обстоятельств, по которым все это произошло. Они чувствовали присутствие друг друга так остро, что все остальное перестало существовать.

– Виленочка, ты должна помнить, что мы с папой тебя очень любим и сделали все, чтобы ты была счастлива.

– Я знаю, мам, – она не переставала рыдать, и каждое слово давалось с трудом.

– И запомни мои слова: никому не доверяй, – женщина говорила шепотом, словно прикрывая трубку рукой, чтобы никто не слышал. – Никому не доверяй, слышишь? Эти люди не те, за кого…

Разговор оборвался на другом конце провода. Вилена замерла, вновь и вновь звала свою маму, но ничего не было слышно. Она судорожно набрала на телефоне «повтор», через несколько мгновений послышались гудки, но никто не брал трубку. Никто не позволял женщине ответить. Девушка вновь и вновь набирала номер, вновь и вновь воскрешала в себе надежду услышать такой знакомый голос хотя бы разок. И каждый раз эта надежда разбивалась, а ее осколки впивались в сердце.

Вилена плакала, слезы градом осыпались на бежевый ковер, некогда «украшенный» брызгами горячего кофе. Вилена в бессилии опустилась на пол, продолжая сжимать в руке трубку. И ее безмолвие, казалось, длилось целую вечность.

Старые настенные часы отбивали ритм со скрежетом и неким щебетом. Секундная стрелка дрожала на месте, не в силах больше совершить круг. Крошечные серые пылинки окутали некогда черную минутную стрелку. Пустота и отчаяние давили. Вилена была совершенно разбита.

Просидев в своей полупустой комнате добрую половину дня, девушка успела перебрать в голове все мысли, которые накопились за долгие недели жизни в школе. Нескончаемый смех и разговоры снаружи не прекращались, свидетельствуя об окончании учебного дня. Вилена могла бы понаблюдать за нормальной жизнью других учеников, но чувствовала себя бессильной и инертной. Она больше ничего не хотела. Ее память растворилась в клубе затхлого воздуха, покрылась тьмой. С каждой секундой, проведенной здесь, воспоминания рассеивались. И вот настал тот момент, когда мысль о родителях перестала приносить боль. Вилена чувствовала себя изгоем, моральным уродом, для которого не осталось ничего святого. Она больше не хотела страдать. Страдания были ей не по силам. Взяв с тумбочки старенький мобильник, девушка несколько раз перелистала список контактов. Она не знала, кому можно позвонить и рассказать о случившемся. В списке было много имен некогда знакомых и друзей. Но все они исчезли в прошлом. Девушка не умела поддерживать связь с людьми. Вся ее жизнь концентрировалась там, где была она. Весь мир крутился лишь вокруг нее. И это заставляло чувствовать себя еще более ничтожной.

Стук в дверь заставил Вилену отвлечься. Она подняла невидящие глаза: стук повторился и тихий, слегка взволнованный голос произнес:

– Вилена? С тобой все в порядке? – секундное молчание. – Это Марк, открой, пожалуйста.

Несколько мгновений девушка не подавала признаков жизни. Она замерла, и казалось, сердце тоже остановилось.

– Я знаю, что ты там. Я ходил на занятия Ясмин и кое-что умею.

«Че-е-ерт», – мысленно прошипела девушка.

Она нехотя встала, осматривая комнату, чтобы вокруг не было ничего, вроде носков или нижнего белья. Повернув старую защелку, Вилена медленно открыла дверь.

Перед ней оказался Марк. Он настороженно смотрел на подругу, не зная, что сказать. Он понятия не имел, о чем говорить в подобных случаях.

– Можно я войду?

Девушка несколько замешкалась, но все-таки распахнула дверь шире. Девчонки, заполонившие коридор, с любопытством заглядывали в полупустую спальню новенькой, будто рассчитывали увидеть там оружие и трупы несчастных убитых. Они до сих пор считали Вилену дочерью преступников.

Да, кстати, так ведь и было на самом деле.

Марк неуверенно шагнул внутрь. Его глаза бегали из стороны в сторону, осматривая очень скромную и даже неуютную обстановку: старый письменный стол, твердая на первый взгляд кровать, крошечная тумбочка и стул. Никаких занавесок или цветов, которые часто встречались в комнатах других девушек. Лишь семейное фото, единственный элемент, привезенный именно Виленой.