Анастасия Гофман - Печать силы

– Ты совсем ее не знаешь, Ванилин…

– Ну, конечно! – девушка вспылила, голос повысился на несколько тонов, губы исказились в издевательской ухмылке. – Юнна, само совершенство, дитя ангелов, чье сердце полно милосердия и сострадания. Куда мне до нее! Если происходит что-то плохое, эта выскочка просто обязана обернуть все в свою пользу! Она органически не может перенести, когда кому-то уделяется больше внимания, чем ей. Даже если умрет соседский ребенок, ты бросишься жалеть не его родителей, а Юнну, потому что она будет ныть и распинаться, как сильно любила этого малыша.

– Перестань, пока я прошу тебя… – еле сдерживая злость, прохрипел Паша. От его тела исходил почти смертельный холод, готовый наброситься на Ваниль и лишить ее последних сил.

– Давай, щеночек, беги за своей хозяйкой. А то она бедняга сейчас умрет от тоски, потому что никто не пляшет перед ней на задних лапках. Черт возьми, я так радовалась, когда она свалила, а теперь придется вновь терпеть ее физиономию.

Паша с презрением посмотрел на подругу и недовольно выдохнул. Он встал из-за стола, громко двинув металлический стул по каменному полу. Несколько учеников из очереди тут же оглянулись.

– Пойду-ка, повиляю перед ней хвостиком. Это все же лучше, чем терпеть общество ревнивой психопатки.

Ваниль замерла, когда парень пошел прочь. В горле стал застывший ком слез и обиды, но девушка не позволила ему вырваться. Никто в зале не замечал ее состояния, ученики мирно переговаривались между собой, кто-то смеялся, кто-то устало зевал. А Ваниль вдруг осознала, что поссорилась с единственным человеком, которого могла назвать другом.

Девушка сидела на мягком кресле возле ее комнаты. Разбросанные по полу вещи, разбитые горшки с землей портили окружающую обстановку. Ученики, которые записались в добровольцы и помогали восстановить порядок в школе, так и не добрались до женского корпуса.

Как и предполагала Ваниль, в пол-одиннадцатого вечера в конце коридора показалась знакомая фигура. Паша направлялся в комнату Вилены, еле переставляя ноги от усталости. В руке болталась пара кроссовок на шнурках, очевидно вытащенных из-под обломков в его комнате. В другой оказалась увесистая черная папка, из которой во все стороны небрежно топорщились документы: договоры с охранными службами, анкеты учеников и прочее, в чем новоиспеченному директору лишь предстояло разобраться. Несмотря на дикую усталость, Паша хотел еще немного поработать перед сном, найти что-то, хотя бы отдаленно связанное с Владимиром и Виленой. Но заметив у дверей комнаты Ваниль, он тут же позабыл об этом.

Девушка вскочила с кресла, но почувствовала острую боль в груди и тут же села обратно.

– Что ты тут делаешь? – парень замер напротив, в синих глазах плясали огоньки недовольства и дикой скуки.

– Жду тебя, как видишь.

– Напрасно…

– Я хотела извиниться за сегодняшнее, – девушка смущенно отвела взгляд в сторону, подбирая слова. – Ты ведь знаешь, я говорю гораздо раньше, чем начинаю думать.

– Я знаю, – Паша отвернулся, уверенно шагнув дальше. – Иди спать.

– Подожди! – она схватила его за руку, папка с документами едва не выскользнула из его пальцев. – Я ведь просто хочу помочь тебе. Почему ты избегаешь меня?

– Хочешь помочь? Хорошо, тогда завтра этот коридор на тебе. Прибери здесь, ученикам нужно возвращаться в свои комнаты.

– Я не это…

– Что-то не устраивает? – Паша грубо перебил ее на полуслове, одарив недовольным взглядом, словно смотрел на прилипчивую муху, а не на лучшую подругу.

– Нет, – Ваниль разжала пальцы, упуская из своих ладоней тепло чужого прикосновения. Это ощущение отдаленно напоминало боль, от него по всему телу скользнули неприятные мурашки. Ваниль уверенно встала на ноги, опираясь на трость. Изумрудное кольцо сверкнуло в свете потолочной лампочки обманчивым зеленым блеском. – Почему ты ночуешь здесь? Это женский корпус, тебе здесь не место.

– Я директор и буду делать то, что считаю нужным, – Паша холодно посмотрел на подругу. – Что-то еще интересует?

– Нет. Спокойной ночи.

Девушка задернула за собой штору, которая временно заменяла дверь ее комнаты.

– И тебе.

Преодолевая собственное бессилие, Ваниль бежала вдоль поля. Остатки сломанных трибун сейчас лежали огромной кучей, готовясь исчезнуть в огне. Каменные обломки больше не захламляли площадь перед входом в школу. От взрыва не осталось бы и следа, если бы не полуразрушенный коридор левого корпуса и выбитые стекла первого этажа.