Робинзон - Под покровом тайны

В ответ, я, вскинув на плечо баллон, беззаботно сообщила:

— А когда закончится, открою переход на заправку и заменю пустой баллон на полный.

Мама укоризненно покачала головой, но ничего не сказала. Бабушка, увидев плиту, разворчалась еще больше мамы, однако, когда увидела, как быстро и легко можно готовить на газу, стала его ярой фанаткой. Мне даже пришлось отбиваться от ее требований, притащить в дом еще пару-тройку заправленных баллонов.

Но тут она быстро отстала от меня из-за пришедшей ей в голову идеи, перенести ее дом из Серебряного в Елизаровку. Иван Тимофеевич горячо поддержал это предложение и несколько мужиков за три дня разобрали и перенесли весь дом по бревнышку в Заповедье. Так что теперь рядом с нашим новым домом громоздилась гора размеченных бревен, досок. Весь кирпич также был перетащен и сложен под навес. Я никогда не думала, что можно так быстро разобрать целый дом. Когда все было вытащено, бабуля вместе со мной прошла порталом к своему бывшему жилью и долго смотрела на запорошенный снегом, оставшийся от дома венец.

— Эх! Ленка, Ленка, — вздохнула она. — Думала ведь, что из этого дома меня хоронить повезут, а вон оно, как вышло. Теперича в Заповедье век доживать придется.

— Ты чего бабуля о смерти заговорила? Не надо! — запротестовала я. — Ты еще здоровей молодых будешь. А чего нам в Елизаровке не жить? Дом у нас есть. Весной еще твой старый дом мужики соберут, Иван Тимофеевич же обещал. Посадим картошку, травки всякие. А я все, что нам нужно всегда смогу принести.

Бабушка тяжело вздохнула.

— Не поймешь ты меня правнучка, чтобы понять, много лет надобно прожить. Тогда узнаешь, каково все бросить и в новом месте корни пускать. Глянь на матку свою. Та сама не своя бродит. Ежели я ей зелья не давала, ей бы вообще ни до чего дела не было.

Я слушала бабулино ворчание и внутренне соглашалась с ее словами. Сейчас у нас вроде бы все обстояло неплохо. Мы не голодали, жили в тепле, местные жители хоть и относились к нам с опаской, но без враждебности. Несколько женщин похрабрей, уже обращались к бабушке за лечением.

Но нам с мамой, лишенным своей работы и привычного круга общения, приходилось непросто.

Наше наступившее молчание, нарушило легкое поскрипывание снега. Обернувшись, я увидела, что к нам направляется дед Евсей.

— Здорово, что ль Никаноровна! — закричал он издалека. — Чего это ты старая учудила, посреди зимы дом свой рушить? Да еще артель справную нашла. Меня вчерась работники твои так шуганули, я до председателя без остановки бежал. А тот сегодня с утра на станцию укатил, в район будет звонить про твое самоуправство.

Бабушка молчала, и расхрабрившийся дед подошел ближе. От него несло картофельным самогоном, а глаза были полны боязливого любопытства.

Я собралась шагнуть ему навстречу, но бабуля предупреждающе тронула меня за руку.

— Не ходи, тихо шепнула она. — Не видишь, что ли, засланец это, заболтать нас послан. Быстро дверь в Заповедье открывай!

В ее голосе было столько тревоги, что я без вопросов открыла переход. В этот момент меня чем-то несильно ударило в плечо.

Сразу закружилась голова, зазвенело в ушах. Последнее, что слышала, был громкий голос бабушки, выкрикивающий заклятие черной порчи.

Полковник Воскобойников, с хмурым выражением лица, в который раз перечитывал мятые листы рапорта капитана Зайцева, написанные нечетким, рваным почерком. На последнем листе практически ничего разобрать было нельзя.

В кабинете присутствовали оба его заместителя и прикомандированный командир группы отдела «К» из Москвы. Недружелюбно покосившись на того, Воскобойников поинтересовался:

— Ну, как там Зайцев, не полегчало ему?

— Никак нет, — ответил пожилой круглолицый подполковник в мундире с эмблемами танковых войск. — Пока в коме. Находится под постоянным врачебным контролем.

Понятно, — тяжело вздохнул Воскобойников и обвел всех усталым взглядом.

— Вот такие дела товарищи, — сказал он. — Отстраняют нас от этого дела, завтра прибывает комиссия, которая будет разбираться со всеми этими проблемами.

— А что собственно случилось? — решил на свою голову поинтересоваться майор Решетов, только сегодня, после длительной командировки, появившийся на работе.

Воскобойников кинул скомканный рапорт на стол и неожиданным фальцетом завопил.

— Вот, б-ь! Такие, как ты оболтусы, ни бога, ни черта не боитесь, лезете брода не зная. Ведь предупреждали этого Зайца лысого — действуй осторожней! Ты даже не представляешь, какой кипеж стоит! На севере области целый район закрыть пришлось. Оцепление в три этапа. Восемь человек наших от какой-то хвори там загнулись. Вот полюбуйся!