Ольга Онойко - Люди Весны

— Уже почти добились, — заметил Эрлиак и засмеялся.

— Не обольщайся, — ответил Арга с улыбкой. — Признаться, я тоже удивлён. Неужели ты им веришь? Разве ты, святой отец, не должен читать в сердцах?

Эрлиак прищурился.

— Раз уж на то пошло, позволь мне немного почитать в твоём сердце.

Арга воззрился на него, заломив бровь.

— Что?

Эрлиак прошёл вперёд и закрыл двери на балкон. Гомон отдалился.

— Ты собираешься объявить этого мальчика, Лесстириана, главой Цанийской Коллегии.

Арга замолчал. Некоторое время он провёл, размышляя, потом сел у стола и открыл початую бутылку вина. Улыбаясь, Эрлиак сел напротив.

— Честно говоря, — признался Арга, — до сих пор я об этом не думал. Но сейчас — действительно собираюсь. Это кажется лучшим решением. Лесстириан одарён, разумен, у него спокойный нрав, он не злопамятен и будет нам верен.

— Тебе, — поправил Эрлиак. — Он будет верен тебе.

— Чем это плохо?

— Это не плохо, — Эрлиак откинулся на спинку кресла. — У этого есть одна… особенность. Слух, который сейчас распространяется по городу. Пресечь его невозможно. Если попытаться, он лишь окрепнет.

— Не говори загадками.

— Люди видели, как ты вёз его на своём седле.

— А как бы ещё я его вёз? На боевом коневолке…

— Арга, ты же не настолько наивен, — Эрлиак поморщился. — В Цании ходят легенды о наших нравах. Нас считают неистовыми распутниками. Теперь цанийцы убеждены, что ты не только взял его под защиту, но и сделал своим любовником.

Арга расхохотался так, что выплюнул вино обратно в чашу.

— Когда бы я успел? — выдавил он сквозь смех. — Сегодня у меня выдался первый час покоя. С цанийскими отцами города я в эти дни говорил больше, чем с людьми моего дома. А Лесстириана и вовсе не видел.

— Слухам это не мешает.

— Эрлиак! — сказал Арга. — Даже если бы это было правдой — ну и что?

Священник вздохнул с видом бесконечного терпения.

— Среди весенних тоже ходят легенды о нравах окрестных народов, — он пододвинул к себе чашу и плеснул вина. — Как водится, кое–какие лгут, другие — нет. Цанийцы будут думать, что мальчик может повлиять на тебя. Что ты станешь исполнять его просьбы.

— И завалят его ходатайствами, — понял Арга.

— А у него и вправду мягкий и добрый нрав. Его просто с ума сведут. И он обязательно попытается хотя бы что–то у тебя выпросить.

— В этом нет плохого.

— Думаешь? — Эрлиак глянул искоса. — Что же, дело твоё. Ты знаешь, что цанийцы хитрее нас. У их просьб может быть иная, скрытая сторона.

— Надеюсь, что ты прочтёшь их сердца, — усмехнулся Арга.

Эрлиак покачал головой.

— Если я вовремя окажусь рядом… И, кроме того, Арга, не забывай, что ты ныне — всевластный повелитель. Склонить на ложе побеждённого, который жаждет не утех, а лишь защиты и выгоды — не то соприкосновение тел, которое угодно Фадарай.

Арга сдвинул брови.

— Последнюю проповедь об этом, — сказал он хмуро, — я выслушал в пятнадцатилетнем возрасте. И с тех пор надеялся, что с ними покончено. За кого ты меня принимаешь?

Эрлиак развёл руками.

— Прости. Я обязан был это сказать. Арга, ещё одно дело, намного важнее. Где Маррен?

Арга поставил чашу на стол.

— Здесь. Рядом, через дверь. Дверь заперта, но я думаю, что и это лишняя предосторожность. Закон Прощения… поразительно могуществен.

Эрлиак посмотрел ему в глаза. Всякое подобие улыбки исчезло, теперь священник был печален и строг. Арга снова нахмурился.

— Арга, — сказал Эрлиак, — ты должен его убить.

— Что? — Арга выпрямил спину. — Почему? Он безопасен. Он может быть полезен.

— Да. Если ты хочешь использовать его для чего–то ещё, сделай это сейчас. Потом убей.

— Я не понимаю.

Эрлиак склонил голову и сплёл пальцы.

— Думаешь, я говорю это, потому что я жесток? — промолвил он. — Нет — потому что я милосерден. Закон Прощения — это пытка. Для смертного человека это страшно растянутая во времени казнь. Самая справедливая и самая мучительная казнь в мире. Колдун силён. Он будет умирать долго. Все эти муки он заслужил сполна. Но убить его — милосердней.

Арга закусил губу.

«Я хочу, чтобы колдун жил, — думал он. — Я хочу, чтобы он шёл с нами к Элевирсе. Он разобьёт для нас ещё одну Коллегию. С ним мы одержим множество побед. Я взял чёрный меч. Разве для того, чтобы сразу в ужасе его отбросить?» Но этих мыслей он не желал открывать Эрлиаку. Тот поднял взгляд и смотрел на Аргу пристально, будто и вправду читал в его сердце.

— Что тебя останавливает? — спросил он.