Андрей Кощиенко - Файтин!

— Вот оно что, — хмурится аджума и задумывается.

— Тебе там кто-то об этом сказал? — спрашивает она, прервав молчание.

— Да, — чуть помявшись, кивает Юн Ми.

— Кто? — пристально смотрит на нее настоятельница.

— Мне кажется, это была Гуань Инь, — осторожно отвечает Юна и опускает глаза к земле, — поэтому, я и пришла в ее храм…

— Ты кому-то об этом говорила? — прищуривается на нее Сон Хё Ки.

— Нет, — отрицательно мотает головой Юн Ми, — до сегодняшнего дня — никому.

Настоятельница кивает и надолго задумывается, подняв голову и смотря невидящим взглядом куда-то в стену напротив.

— Ты ошибаешься, — наконец говорит она ожидающей ответа девушке, — ошибаешься в том, что думаешь, что есть мужские и женские души. Это не так. Душа не имеет пола. Приходя в мир, она воплощается в разных телах. Если нынешнюю жизнь она проживает женщиной, то в следующей раз, придя в мир, она может воплотиться в мужское тело. Это зависит от того, какую задачу ей нужно решить в конкретном воплощении. А ты знаешь, что по буддистским представлениям, Гуань Инь — это женское воплощение Будды?

Юн Ми отрицательно мотает головой. Настоятельница понимающе кивает.

— Хоть Гуань Инь является богиней милосердия, олицетворяющей чистоту и божественное сострадание, — продолжает просвещать Юнну настоятельница, — но давным-давно ее изображали в мужском обличье. И вот почему. Есть Будда, который тоже выполняет в этом мире свои предназначения, воплощаясь в разных воплощениях. Гуань Инь и Будда это есть одно. Одна душа — множество воплощений. Понимаешь, Ю Чжин-ян?

Юна надолго задумывается, потом кивает.

— Поэтому, ты ошибаешься, — говорит настоятельница, — ищешь того, чего нет.

Юн Ми молчит, по-прежнему размышляя.

— Хорошо, — наконец говорит она, — пусть душа не имеет пола и я, потом, буду когда-то девушкой. Пусть. Но я точно уверена, что в этой жизни должна была воплотиться в мужском теле, а оказалась в женском! Что теперь мне делать, сонсен-ним?

Настоятельница качает головой.

— Ты очень молода, Ю Чжин-ян, — осуждающе говорит она, — задаешь такие непростые вопросы, а ведешь себя как ребенок, который не слушает, что ему говорят.

— Простите, но мне об этом сказала Гуань Инь! — не сдается Юна.

— На границе между жизнью и смертью, — говорит настоятельница имея в виду клиническую смерть Юны, — возможно получить знания или откровения, которые невозможно получить в этом мире. Но это лишние знания, ненужные знания, опасные знания. Как показывает мой опыт, еще ни одного человека они не сделали счастливее…

— Во многой мудрости много печали… — задумчиво произносит Юна.

Настоятельница кивает на это и продолжает говорить.

— …Лучше бы тебе было бы об этом забыть. Но раз ты говоришь, что тебе об этом сказала заступница, значит, так должно быть. Не знаю, для чего тебе приоткрыто это. Не в моих силах постичь смысл поступка владычицы. Возможно, это испытание, посланное тебе ею. Может, смысл его в том, чтобы ты сделала выбор? Вероятно, это будет трудный выбор. Для тебя трудный, если Гуань Инь посылает его тебе…

Настоятельница качает головой. Юна задумывается над ее словами.

— Я не знаю ответа на твой вопрос, — говорит ей настоятельница, — Единственно, могу дать совет. Никому не говори об этом. Ни про Гуань Инь, ни про твои вопросы. Люди не поймут.

Юн Ми согласно кивает, показывая, что понимает.

— За мою жизнь мне несколько раз задавали вопросы подобные твоим, — продолжает говорить настоятельница, — И я знаю, что жизнь этих людей была очень непростой. Если тебе будет совсем плохо, и некуда будет идти, можешь прийти сюда. В этих стенах ты найдешь убежище. Здесь есть место, где живут женщины, попавшие в разные сложные жизненные обстоятельства. Их никто ни о чем не спрашивает, но всегда готовы выслушать, если они захотят о чем-то рассказать. Мы даем им время укрыться от мира, передохнуть и собраться силами, чтобы снова выйти за стены храма, в большой мир…

— Спасибо, госпожа Сон Хё Ки, — склоняет голову Юна, — я запомню это.

— Ответ на свой вопрос ты должна найти сама, — подводя итог разговора, говорит настоятельница, — возможно, в этом и есть смысл твоего нынешнего воплощения. Хотя, может быть, это не так… А что за второй вопрос ты хотела задать?

— Он тоже непростой, — снова задумавшись, говорит Юна, — попробуйте представить, сонсен-ним, — что были люди, которых как-бы никогда не было… И после них осталось… скажем так, нечто. Если взять это нечто, это будет… воровство? Или нет? Ведь этих людей никогда не было?