Андрей Кощиенко - Файтин!

…Фух! Жарко-то как! Весна еще не закончилась, а уже такая духотень! Что-же тут летом будет? К жаре я непривычен…

Чжу Вон сегодня упражнялся в остроумии. «Лицо» восстанавливал. Видать ему сеструха нос натянула, так он показывал кто тут главный на самом деле. Премии раздавал. В итоге сонбе получила плюс пять процентов к зарплате, а у меня в итоге вышел ноль. Что за…? Еще и прикололся — типа, мордой не вышел! Никогда не понимал этих мажоров. Ну, есть у тебя деньги, зачем постоянно демонстрировать окружающим, что ты богат? Прямо ущербность какая-то… Ничего ведь не стоило дать мне столько же, как и Су Чжи! Пять процентов от моей зарплаты для такой корпорации как «Sea Grup» это тьфу и растереть! Даже не заметили бы… Не, нужно было поприкалываться! Подразнить и не дать. Странные люди эти богатые… А богатые корейцы, похоже, страньше вдвойне… Да и бог с ними! Скоро это кончится, и я буду сам себе хозяин…

…Ко мне вернулось мое умение играть. Это самое главное. Основа. Фундамент, на котором я буду строить здание своего успеха. Даже если с голосом будет средне — ничего страшного. Главное — я могу воспроизвести хиты, которые знаю. С пением можно что-то придумать. Можно сказать, что через первую преграду я прорвался, теперь у меня следующий этап — продолжать совершенствовать технику своей игры, записать пару-тройку хитов и попытаться как-то с ними засветиться. Да! Еще нужно узнать о защите авторских прав… Дядя. Я хотел поговорить с ним об этом…

— Да, внучек, кинь в нее! Вот, правильно! Не попал. На вот тебе еще камушек. Кидай!

Выныриваю из своих мыслей, фокусируюсь на постороннем разговоре. Пожилая аджума с маленьким мальчиком. Наверное, бабушка с внуком. Бабушка подбирает с дороги камушки и дает внуку. Тот сосредоточенно кидает их куда-то в сухую, уже вперемежку с зеленой траву, у большого, распустившего молодые листочки, куста.

Что они там такое делают? Кто там, в кусте? Крыса?

Подхожу ближе, смотрю в куст и вижу маленького черного… котенка! Забившись среди корней, он втянул шею и испуганно лупает глазами, видно не понимая, что это вокруг него стукает? В этот момент, камень, удачно брошенный мальчиком, попадает ему прямо в голову. Котенок жалобно мяукает и пытается залезть в щель, в которую он забился, еще глубже.

— Молодец, Юн! Вырастешь, потяжелее камни будешь кидать, тогда точно пришибешь, — обнадеживает мальчика старушка, — На, вот, еще камушек!

Задрав голову вверх, мальчик с уважением смотрит на бабушку. От увиденного я натуральным образом охреневаю.

— Аджума, что вы делаете? — возмущаюсь я, — чему вы ребенка учите? Вы что, с ума сошли?!

От моего вопроса аджума тоже офигевает, причем настолько, что на пару секунд «виснет».

— Как ты разговариваешь со старшими?! — придя в себя, негодующе кричит на меня она, — как тебя мать воспитала, соплячка? Да кто ты такая, чтобы так со мною разговаривать?!

Ненормальная какая-то, — решаю я, — в дурдоме день открытых дверей, походу… Кто ей, такой, только ребенка доверил?

Обхожу ее справа и останавливаюсь в двух шагах от мальчика.

— Нельзя кидать камнями в маленьких, — строго говорю ему я.

Мальчик, немного набычившись, строго смотрит на меня.

— Он живой, — объясняю я, почему, — и ему больно. Он будет плакать.

Юн надувает губы, опускает голову и смотрит на камешек, который крутит в руках. Размышляет. Аджума, все это время энергично набиравшая в грудь воздух, разражается какой-то уж совсем площадной бранью в мой адрес. Не обращая внимания на орущую рядом бабку, Юн поднимает голову и смотрит на меня, я смотрю на него. Неожиданно он бросает камень себе под ноги и улыбается мне. Я улыбаюсь ему.

— Хорошая тетя, — говорит он.

Я? Тетя? Надо же! Выпрямляюсь и советую продолжающей ругаться аджуме: Рот помой, карга старая.

От услышанного у аджумы происходит натуральный «помпаж» [12] («помпаж» — нарушение работы турбореактивного двигателя. Сопровождается громким хлопком, после чего двигатель, обычно, отключается и наступает тишина… пр. автора) глотки и она замирает с открытым ртом. Наступает благостная тишина.

Подмигнув смотрящему на меня мальчику, я схожу с дороги и, сделав несколько шагов, приседаю рядом с кустом. Втиснувшись, насколько вышло меж корней, котенок смотрит на меня испуганными зелеными глазенками.

— Шшшш, — говорю я ему и осторожно, чтобы не испугать резким движением, подношу к его мордочке пальцы, — не бойся.

Тот, подумав, вытягивает шею и обнюхивает мои пальцы. Рядом, по сухой траве шелестят шаги. Подходит Юн и тоже, присев на корточки, смотрит, что я делаю. Котенок пугается, но через пару мгновений вновь высовывает любопытную мордочку. Что же с ним делать? Оставлять здесь явно нельзя. Что еще взбредет в голову этой ненормальной аджуме? Может — он чей-то? Нужно попробовать найти хозяина. А пока придется взять с собой.