Артем Луниш - Близнецы

— Ничего, — Аня помотала головой, — утром поговорим. На трезвую голову.

— Это все грибы, — улыбнулся Сергей, — нет никакого Лесного Короля.

— Понятно, что грибы. Но ведь их использовали раньше для прорицаний. Для путешествий в другой мир.

— Когда я играл за эльфов, мы их постоянно ели. Горами. И однажды мне привиделось, что орки — это на самом деле орки, а не переодетые идиоты. Чуть не застрелил одного.

— К чему ты это?

— Нет никакого другого мира. Все в твоей голове. И Лесной Король тоже.

Аня подумала, — какая разница? Другой мир, другое видение мира — это одно и то же. Мир — это представление о мире в моей голове. А раз есть представление о Лесном Короле, то и он сам есть. Верней, он и есть представление.

— Это все понятно, — сказал Сергей, — я не спорю. Но он не может знать больше, чем знаешь ты. Не может предсказывать будущее.

— Наверное, — сказала Аня.

Где-то на свалке закричали чайки.

— Смотри, как звук разносится.

— Уже рассвет, — Сергей поднялся, — я спать пойду.

— Давай, — рассеянно сказала Аня. Сергей ушел. Аня сидела в темноте и прислушивалась к бредовому диалогу внизу. У нее было тяжело и как-то неустроенно на сердце, будто она забыла что-то очень важное.

— Вот, наверное, и все, — сказала Аня, — мы остались на даче — пока не заживут наши раны. Тренировались стрелять из арбалета, потом Ваня луки привез. Из вуза, меня, оказывается, отчислили, и возвращаться вроде как стало и не нужно. Зимой грабили и палили окрестные дачи, что побогаче. Еще несколько раз брали вырубку и больше к нам не совались. Один раз даже устроили засаду на дороге: людей застрелили, а машины отогнали подальше и сожгли. И лес будто платил нам — столько было грибов, ягоды. Земля проседала под кустами и ветви клонились к земле. Оставаться дальше было опасно — и мы оставили Енотову дачу и совсем ушли в лес.

— А Енот? — спросила Гипнос.

— Погиб. Через лес по старой дороге проезжала инкассация — пенсии в деревню везли. Мы ее взяли, но Енота застрелили.

— Что за мальчик с вами? — спросил Артем.

— Проснулся? Это Енот. Родители у него алкашня и мы забрали его с собой. Он будет последний настоящий эльф. Как, может, и вы.

Артем вспомнил неподвижный, равнодушный взгляд мальчишки.

— Пока он больше похож на деревенского дурачка.

— Он забывает. Прежнюю человеческую жизнь.

— Нам тоже надо будет забыть?

— Посмотрим, — улыбнулась Аня, — но я пока не вижу в ваших глазах искренней поддержки и горячего одобрения.

— Может быть, это потому что… — Артем еще продолжал говорить, а сам уже тяжелым, неловким рывком валился на охранницу. Взять ее за горло и, главное, не дать схватиться за пистолет…

Не вышло. Глухо хлопнул выстрел и Артем, крича от боли, упал на одеяла.

— Травматика бьет очень больно, — кивнула Аня, — но на самом деле у тебя просто большой синяк.

Отвечать у Артема не было сил, он и дышал-то с трудом. Вдруг понял, как это тяжело — дышать. И сколько мышц при этом задействуется. И тут холодная маленькая ладошка легла ему на лоб и — боль исчезла. Вся и сразу, будто сменился кадр на экране.

Шелестнул полог, в шалаше посветлело.

— Что такое? — спросила Яна.

— Уже ничего. Уже все в порядке, — ответила Аня.

— Набросился?

— Ага.

— Смелый. Жалко будет убивать, — Яна с интересом поглядела еще на Артема и упорхнула.

Танатос, сидевший до этого молча и походивший на маленького будду, поднял голову.

— Мы поняли, кто вы. Вы — это кусочек нового мира. Цыпленок, разбивающий тесную скорлупу. Свежий росток в умирающем отравленном лесу, — голос его, то глухой и торжественный, то срывающийся на неприличный щенячий визг, мало сейчас отличался от голоса обыкновенного ребенка, вдохновенно и взволнованно рассказывающего что-нибудь скучное. Разве что воздух чуть посвистывал во вспухших ранах на щеках.

— Но вы существуете и можете существовать, только если будем мы. Потому что я — Смерть, а она, — он указал на Гипнос, — сон. И мы пришли сломать старый мир, чтобы вы и такие как вы могли стать новым.

Некоторое время Аня молча глядела на него.

— Ладно, посмотрим, — наконец сказала она, обращаясь, правда, больше к Артему, чем к мальчику — Чтобы вы понимали ситуацию ясно: мы не можем рожать здесь. А дело должно быть продолжено. Лес будет защищен, — и отвернулась, считая, видимо, дальнейшую дискуссию непродуктивной.

— Спасибо, — сказал Артем Гипнос, — ты можешь еще что-нибудь сделать?

Девочка поняла его. Задумалась, потом ответила, — нет. Нет ничего, чтобы могло нам помочь.