Илья Рясной - Правила отражений

Ракетной пустошью прозвали завод межпланетного транспорта. Вплоть до Великого Сбродища на нём теплилась слабая жизнь, хотя цеха пустели, станки распродавались. Новые власти бросили предприятие на произвол судьбы. Правда, в Парламенте время от времени раздавались призывы покорить всю Галактику, которая когда-то была собственностью протошизиан. Но конкретных откликов они не находили. Вообще к космосу теперь относились с подозрением - мол, кто за огородом присмотрит, когда мы по вашим галактикам будем рассекать? Да и не известно, как в этих галактиках кормят.

Мы вылезли из машины перед входом на завод и осмотрелись. Одна створка металлических ворот лежала на земле. Вторая висела на одной петле, в неё давно воткнулся грузовик, который проржавел, лишился колёс и стёкол.

- Вперёд, - сказал я, пересекая границу Ракетной пустоши.

Разведывательные пчёлы облетели окрестности и доложили, что на всей территории пустоши сейчас находятся пара бродяг, три собаки и несколько кошек.

- Окраина города, - пояснил Депутат. – Место с дурной репутацией. Раньше здесь выясняли отношения бандиты, устраивая бои местного значения. Сейчас они не стесняются воевать в центре города, чтобы далеко не ездить, или, в особых случаях, берут в аренду полигон танковой бригады под Шизополем. Но дурная слава пустоши осталась, так что даже бродяги предпочитают сюда лишний раз не соваться.

Мы шли между длинных гигантских цехов с выбитыми стёклами и продавленными крышами. В воздухе витало ощущение катастрофы и мертвечины. Какая-то злая, целеустремлённая, саморазрушительная воля изжила отсюда всё живое и подвижное. Вот он, социальный катаклизм во всей красе. В скором будущем вся Шизада рискует стать такой вот пустошью.

Мы остановились на центральной площади, куда выходили отделанный голубой плиткой гигантский корпус сборочного цеха и старомодное двухэтажное здание с колоннами, принадлежавшее когда-то заводоуправлению. В центре площади возвышалась стела с серебристой ракетой наверху – её презрительно называли петардой. Внизу застыли в граните скульптуры конструкторов и покорителей космоса, будто держа круговую оборону в безнадёжном бою. Головы у большинства из них были отбиты, на постаментах красной краской выведено «поганый шмуркаль». А на самой стеле красовался образец высокого шизианского поэтического слога: «Шмуркаль в звездолёте, что навоз в полёте».

Мы прибыли на три минуты раньше назначенного. Ордынец же в гордом одиночестве появился секунда в секунду. Это был тот самый неприятный тип, который встречал нас на таможне и науськивал на нас мирного свинопотама на Площади Героев. Он был в длинном плаще – явно не по жаркой летней погоде. Его худое фиолетовое лицо выглядело измождённым, а прямая выправка выдавала в нём военного. В злобных глазах плескалось презрение к нам и ко всему миру.

Поздоровался он небрежным кивком. Объявил, что в общении его следует называть Миротворцем. И сразу взял быка за рога, объявив непререкаемым тоном:

- Земляне, вам надлежит убраться с Шизады. Вам не нужна эта планета. Она наша. И мы будем решать, как её обустроить.

- Насколько я понимаю, Свободная Шизада самостоятельная страна, уважаемый ордынец, - подал голос Абдулкарим.

- Ну что вы как дети, - криво улыбнулся Миротворец. – Она в процессе окультуривания и вливания в цивилизацию. О какой самостоятельности может идти речь?

- Не всё ещё решено, - возразил я.

- Вы так считаете? А на что надеются лириане? На разум местных жителей? На отрезвление? Они не понимают, что граждане Свободной Шизады в добром уме и здравой памяти решили идти в цивилизацию.

- То есть, поклониться Орде? – спросил я.

- Мы никого не захватываем. Никого не принуждаем. Мы приносим высокие цивилизационные стандарты.

- Помнится, в прошлый раз вы несли эти стандарты на остриях бронетанковых клиньев, - подал голос Жизнеслав, смотревший на ордынца с неприкрытой ненавистью.

- Этот агрессивный период нашей истории давно осуждён и забыт. Сегодня Орда, являющаяся эталоном либерализма, демократии и человеческих свобод, служит маяком для свободолюбивых людей всей планетной системы.

- Вам просто, как и сто, и пятьсот лет назад, опять нужны рабы и земли, - отмахнулся Жизнеслав. – Просто риторика другая. И танков уже не осталось – вам слишком хорошо дали по зубам в Большую войну.

- Фу, - скривился ордынец и вдруг злобно прошипел: - Теперь мы не уйдём. Эти получеловеки, можно сказать, животные, покорятся не танкам, а банкам и телевизору. Не расстрелам, а словам.