Соломон Фенрир - Матрица постапокалипсиса

Первыми на площади форта оказалась дозорно-авангардная группа Альдо Рейна. Узнав от Петрухи о разгроме конно-мотоциклетной группы нацистов, которая, судя по описанию, и была той второй группой, которая выехала из лагеря айнзацкоманды 2с, он даже как-то расстроился. Украли славу из-под носа. Но особого вида не подал, поздравил Петруху с Арсением с победой и призвал приготовиться к принятию огромной кучи трофеев.

Встречать въехавшую прямо на площадь колонну прибежали все. Даже Влад оставил свой пост на южной дороге. Уж очень хотелось посмотреть какие трофеи привезла с собой группа, да и с новыми людьми познакомиться.

В форте, правда, тоже было пополнение. Росомаха и Васёк уже возвращаясь из разведрейда, который никаких особенно интересных сведений не принес, наткнулись на вышедшую к озеру парочку. Красивая, смуглая и черноволосая девчонка и здоровый, широкоплечий парень монголоидной наружности. Оба одетые в стартпакетовскую одежду, уже успевшую испачкаться.

По их словам, выходило, что очнулись они недалеко друг от друга. Она на опушке леса, а он на равнине. Встретились случайно. Потом долго плутали по округе, умудрившись каким-то образом не наткнуться на шныряющих вокруг агрессивных мобов. Ночевали под кустами, ели какие-то коренья, которые Бадлай, так звали парня, почему-то посчитал съедобными, плоды непонятного дерева, с мякотью кремового цвета, сладковатые на вкус. Затем Бадлай, попутно подняв осознанность, по поведению птиц установил, что где-то есть озеро и они направились к нему. А там уже встретились с рейдерами форта.

На сигнальный костер вышел только один человек. Индус, в котором Петруха с удивлением опознал Гуру. Тот, как и полагается перезагрузившемся, был абсолютно гол, не удосужившись соорудить даже примитивную набедренную повязку. Церемониться с бывшим пособоником урук-хаев Петруха не стал, забив, отчаянно визжащее тело, саперной лопаткой прямо на блокпосту, чем изрядно шокировал Арсения, не понявшего сначала в чём дело.

– Гнида, он гнида и есть, даже после перезагрузки. – объяснил Петруха. – Если он один раз сразу скурвился, то скурвится и второй. Я его сразу как у урук-хаев увидел, мгновенно понял, что это за фрукт. Так что я в профилактических целях, от греха подальше, решил его ещё раз перезагрузить. А если эта ебанная гнида ещё раз вздумает сюда заявиться, то я блять нахуй, – аж покраснел он от злости, – вообще не знаю, что с ним сделаю. На куски пидараса порежу, да гекконам скормлю.

– Не материтесь, пожалуйста, а то ведете себя как гопник недоразвитый. – подобранный по дороге весьма молодой парень, облаченный в эсэсовское нижнее белье и урук-хайскую бурку возмущенно уставился на Петруху.

Колонна приступила к разгрузке, отправив детей с Бареньей, накормить, напоить после поездки, Аарон дал команду Арсению организовать мужчин и перетащить всё имущество в мэрию. Тот лихо козырнув принялся исполнять указание. И вот толпа мужиков, подхватив ящики и свертки потянулась в здание. Но странный юноша толи в общую работу не включился, толи выключился из неё, услышав из уст командира местного ополчения крепкие словца. Стоя рядом с недонесенной до места назначения коробкой, он порывисто махал руками, объясняя, что в присутствии женщин и детей, которых, впрочем, рядом видно нигде не было, изъясняться такими словами некультурно, что это уровень примитивного быдла, что он ехал в приличное место, а не туда, где так грязно изъясняются и что он требует, чтобы в его присутствии таких слов больше никогда не произносили.

Не ожидавший такого напора Петруха стоял донельзя растеряшийся и только хлопал глазами. Факт того, что какой-то мелкий поц отчитывает его, ветерана гражданской войны на Украине, комадира ополчения форта, остановившего этим утром вторжение конно-моторизованной рейдовой группы нацистов, вогнал его в глубокий шок. Из которого он никак не мог выйти.

– Ээ..ээ.. ыы.. гхы.. – только и мог он выдавить из себя.

А странный, но борзый юноша всё продолжал и продолжал его отчитывать словно строгая училка проштрафившегося ученика.

Невольно ставший свидетелем гнусной сцены публичного унижения Петрухи Аарон скользнул за спину новоявленного "граммар-наци" и сделал короткий резкий выпад. Тот, не ожидавший подвоха, застыл с открытым ртом, потом посинел, окутался дымкой и словно по мановению волшебной палочки распался на мириады пикселей, мгновенно расстворившихся в окружающим пространстве.