И. Намор - Будет День

— Потрешь мне спинку?

— Не стоит, — покачал головой Баст. — Это же сельская гостиница, Кисси. Ты видела, какого размера здесь ванные комнаты?

— Да? — с сомнением в голосе произнесла Кайзерина и "в задумчивости" расстегнула бюстгальтер. — Тогда, наверное, не надо…

Зато у Фогельвейзенов — в "новом доме", поставленном в середине девятнадцатого века близ живописных "руин" принадлежавшего их предкам "разбойничьего логова" — была устроена настоящая "русская баня". Покойный барон служил еще при кайзере в посольстве империи в Петербурге и вывез из России не только меха и серебро, но и стойкую любовь к банным забавам. Во всяком случае, на взгляд Баста, их "ban'ja" выглядела вполне аутентично, но, если он и "потер кому-нибудь спинку", то этим кем-то была его собственная супруга. Не то чтобы Шаунбург возражал, — отношения с Вильдой чем дальше, тем больше становились похожи на "человеческие" — однако Кайзерина к этому времени окончательно заняла в его уме и сердце положение единственного и непререкаемого авторитета. Как так вышло? Он, впрочем, об этом и не задумывался, почти полностью потеряв за прошедшие месяцы способность к рефлексии. Теперь он думал "короче", хотя чувствовал — видит бог — "больше и глубже". Такая вот негегельянская диалектика.

А после бани, хозяева пригласили на "кофе с ликерами", и разговор — не Баст его инициировал, но таким поворотом беседы был вполне доволен — зашел о последних событиях в Чехословацкой республике.

— Если бы вы видели то, что видел я, — Вольфганг Шенк, зять хозяина дома, оказался весьма эмоциональным и легко возбудимым субъектом, но он знал, о чем говорит, и за это ему многое можно было простить. — Если бы вы только видели, Себастиан! В Кульмбахе и окрестностях мы развернули пять временных лагерей для беженцев. Люди уходят из долины Егера в чем были, без денег и вещей…

— Это их выбор, Вольфганг, — а вот Матиас, шурин герра Шенка, более сдержан. — Их никто не заставлял бежать с родины. Они ведь там всегда жили…

— Но не всегда были меньшинством, — возразила Кайзерина, с благодарной улыбкой принимая поднесенный Бастом огонёк. — Как подданные австрийской империи они принадлежали к правящей нации. Но в восемнадцатом году…

— О, да! Восемнадцатый год, — Клаудиа фон Фогельвейзен перевела взгляд на окно гостиной, словно ожидала увидеть там трагические картины прошлого. — Вы, молодежь, даже представить себе не можете, что мы пережили, когда рухнули устои, и под руинами двух империй исчезла наша прошлая жизнь. Вы были слишком малы…

"Н-да, вишневый сад…"

— А с той стороны что-то есть? — спросил Баст вслух и пыхнул сигарой.

— Рейхенберг еще держится, — ответил Вольфганг. — А из Егера и соседних городков отряды фрайкора ушли в горы, но если чехи не прекратят творить насилия, наверняка последует новый взрыв.

— Не думаю, — покачал головой Матиас. — Люди напуганы… Если они уходят в Германию, значит не верят, что что-то еще можно сделать.

— Почему же мы не вмешиваемся? — спросила Петра — жена Матиаса.

— Потому что чехи сильнее, — пожал плечами Баст. — Сейчас они сильнее, — объяснил он удивленной его словами Вильде. — У них не было ограничений…

— Вчера в Рейхстаге выступал рейхсканцлер… — Баст сразу же обратил внимание, что Матиас не называет Гитлера по имени, и фюрером не называет тоже. — И хотя он был весьма красноречив, по сути, его выступление сводилось к констатации простого факта: мы ничего не можем, а другие — прежде всего англичане — ничего для нас, немцев, делать не хотят. Не говоря уже о французах.

— Да уж, Матиас, лягушатники очень болезненно отреагировали на нашу попытку денонсации Локарнских соглашений, — напомнил Баст. — Возможно, Судеты, как и щелчок по носу "цыганскому капралу" в Рейнланде — это наша плата за возвращение Саара.

— Возможно… но согласитесь, Себастиан, как все это не вовремя.

— Да, — кивнула Кайзерина, только что пригубившая ликер из хрустальной рюмки. — Им бы стоило подождать пару лет, и все могло бы случиться по-другому.

— Но история не знает сослагательного наклонения, — улыбнулась Кайзерине Вильда. — Ведь так?

— Как знать, — загадочно улыбнулась в ответ Кейт. — Как знать… Но вот мне по-настоящему любопытно: что такое вдруг случилось, что наши братья в Судетах так воспламенились?!

— Как, Кайзерина! — Баст даже головой покачал от удивления. — Разве ты не знаешь? Все это из-за покойного Генлейна.