Ма. Лернер - Другая страна

Газета А-Арец

Судьбоносное для нашей страны решение принято! С небольшим перевесом, всего 2 голоса, договора с Англией, США и Иорданией были утверждены Кнессетом. Вотум недоверия правительству отклонен. Особенно неприятно для правительства было поведение группы депутатов из Херута, принявшие решение воздержаться, которое едва не раскололо партию. Кук и Мерлин ушли в отставку. Похоже, нас ожидают большие перемены.

Газета А-машкиф

Решение было принято большинство голосов. Из 20 членов кабинета против проголосовали трое представителей партии «Херут». В ходе заседания кабинета премьер-министр Менахем Бегин осудил действия раскольников как «хулиганство» и обвинил их лидеров в использовании сложившийся ситуации для удовлетворения своих политических амбиций.

– Поздравляю, с новым назначением, – сказал министр обороны Эльдад. – Я специально тебя вызвал, чтобы поговорить. Во всех трех округах, теперь будет по одной бригаде МАГАВ. Командиром бригады Центрального округа стал ты. – Сиди, – махнул он рукой. – Я достаточно о тебе знаю, чтобы не думать что ты такой солдафон, как изображаешь. Мы говорим с глазу на глаз, и можешь чувствовать себя свободно. Ты для того и здесь, чтобы выслушать меня, и если захочешь что-то возразить или сказать, я тебя тоже послушаю.

Если честно, когда ко мне пришел Дейч, – заговорил он после паузы, – с предложением о создании твоего батальона, я был против. Не против самой идеи, это давно необходимо было сделать, против твоей кандидатуры. Твой поступок, со спасением товарища, вызывает уважение, но совершенно не нормален для армейского офицера. Неподчинение приказу, и не смотри на меня, как прапорщик на обворованную каптерку! Да, я прекрасно знаю, что прямого запрета не было, и знаю, почему. Но если каждый командир взвода будет ходить через государственную границу и делать там, что ему вздумается, а потом ему стукнет в голову, что и у себя в стране он может делать что хочет, то у нас будет не армия, и не государство, а тот бардак, что существовал в Иордании в последнее время. И кончится он, похоже – вторжением соседей. Никому не позволено и не будет позволено, вести себя вне рамок закона. Любая анархия и партизанщина будет давиться мной на корню.

– И почему же, все-таки я стал командиром роты?

– Во-первых, за тебя поручился Дейч. И потом, он мне рассказал, про твой метод воспитания горячих голов. Когда ты посылал своих солдат в госпиталь инвалидов войны, чтобы они увидели, что война делает с человеком. Ты, ведь, по характеру, совсем не авантюрист. Скорее наоборот, все много раз просчитаешь и перепроверишь. Если уж и идешь на нарушение, то когда другого выхода нет.

Во-вторых, если не забыл, это было еще при прежнем правительстве. Тебя разыграли, как политическую карту. Ага, я вижу, ты не удивлен.

– Ну, что-то подобное я предполагал, достаточно ясно намекали и раньше. Из СССР, Легион, к ревизионистам отношения не имею, связей в партиях не имею, вроде как уступка мапаевцам.

– Правильно понимаешь. Гораздо проще было бы взять кого-то из вингейтовских коммандос, но тут уже начинаются внутренние трения. И слишком большая связь с англичанами, и временами совершенно неприличное поведение самого генерала, который начинает учить Генштаб как ему себя вести, и их привычка считать себя неприкасаемыми. Ты – кандидат, который устраивал всех, как совершенно посторонний. А если бы дело не пошло, то никто бы и не заступился – расформировали бы, и делу конец. При этом существовал еще один момент…

– Национальность?

– Совершенно верно. Левым это как бальзамом по сердцу, а прочим, вроде как возражать неудобно. Мы ж демократическая страна и национальность не является препятствием при продвижении по службе. Не надо улыбаться, ты, на сегодняшний день, самый молодой с подобным званием, один из самых награжденных и самый известный в армии человек.

– Есть же еще майор бедуин, как его… Аль-Маджид.

– Командир бригады – должность полковничья. Так что майором ты скоро быть перестанешь. В твоем возрасте это совсем не плохая карьера.

Но дело еще в том, что политический момент на этом не кончается. Все ограничения на арабов-христиан из анклава Канавати уже официально сняты. Соответственно и обязанности возложены. Должны были призвать в армию 983 человек, а, кроме того, есть еще 121 заявление от добровольцев. Как ты думаешь, что они сказали, когда их спросили, где они хотят служить?