Иван Константинов - Дорога мертвых

Программа для рисования.

– Можно я тебя нарисую? – Спросила Мириам у Арго. Ее вопрос вызвал короткую вспышку смятения. Наверное потому, что слово – это тоже способ прикоснуться.

– Зачем? – Спросил гладиатор.

– Хочется.

– Тогда ладно.

К тому моменту, когда кар притормозил у разлома, рассекающего хайвей, и съехал на обочину следом за последним из разрисованных трейлеров Руби, в памяти планшета уже хранился десяток рисунков. Наброски Арго, спящей Би, Суонк, скалящей зубы в треснувшее зеркальце заднего вида, развалин, проступивших вдалеке под медленно склоняющимся к западу солнцем – мгновения, почему-то показавшиеся Мириам очень важными.

– Я выйду, мне нужно, быстренько. – Сказала Суонк, остановив кар метрах в тридцати от разворачивающихся цирковых грузовиков, и открыла дверцу… попыталась открыть, но почему-то смогла ухватиться за рукоятку только со второго раза. Би приподнялась на своем сиденье, вопросительно глядя ей вслед. Та оттолкнула дверцу, и выбралась, покачиваясь, и словно не зная, что делать дальше.

Мириам открывать дверь не стала – просто убрала планшет, подобрала ноги и выпрыгнула наружу. Суонк отшатнулась, подняв правую руку, и закрывшись, то ли от нее, то ли от солнца. Мириам перехватила ее запястье, ощутив лихорадочную сухость кожи, а затем, обойдя, положила ладонь ей на лоб, такой же сухой и горячий.

У Суонк был жар.

Глава II.

Интермедия II.

Костер горел неровно.

Сухие ветви хрустели в огне, то и дело выбрасывая снопы оранжевых искр в фиолетовое полуночное небо. В эти мгновения пламя вспыхивало ярче, выхватывая из темноты разрозненные предметы: отливающие красным пластины бронежилетов, блестящие стволы игольников, бамперы пары легких каров в отдалении. Оживляло татуировки девушки, сидящей у костра, графитовые на темном, и испуг на лице девочки рядом с ней.

Кейн, стоя на коленях с другой стороны костра, со связанными за спиной руками, отрешенно смотрел в огонь. Окружающие его Змеи не двигались, но, казалось, меняли свое положение при каждой вспышке, и это не давало сосредоточиться. Еще несколько костров, разбросанных по низким развалинам, простирающимся вокруг, совсем не добавляли света.

– А ты смелый. – Голос Феникс, не громче треска веток, заставлял прислушиваться. – Мужики обычно орут, угрожают… пытаются бежать. А потом скулят.

– Нет смысла в угрозе. – Кейн поднял глаза. – Если она произнесена.

– Вот-вот. – Феникс погладила волосы Тани, сидящей рядом, и та зажмурилась. – Не засвети тебя девчонка – мы бы тебя не заметили. Глупенькая, да?

– Неопытная. Хотела как лучше…

– Пока неопытная. Не бойся – мы ее за так просто не обидим. У нее право есть одно, и завтра она его использует. Слышал о Праве Ножа?

– Немного.

– Ну и… тебе не это сейчас важно. Не пойму никак, что мне с тобой делать…

– А ты развяжи мне руки.

– Я к тебе даже не подойду, чтобы ты не надеялся зря. Прыгай через костер, если тебе охота.

– Пока не собираюсь.

– Умница. Девочки у тебя ствол отобрали – хороший, военный. Что тебе искать здесь приспичило? Меня?

– Нет, не тебя.

– И что, не стрелял бы по нам, выпади такой шанс?

– Стрелял бы.

Феникс привстала, наклонившись вперед. Ее лицо выступило из темноты, словно изящная лакированная маска, ноздри тонкого носа расширились от гнева.

– И не боишься говорить это мне?

– Ложь не изменит мою судьбу. – Спокойно ответил монах.

– А нож или пуля?

– Они завершат ее. Но об этом я давно уже знаю.

– Может и сейчас, а?

– Это место не так уж и плохо. Жаль, звезд почти не видно…

– Из-за огня. – Феникс села обратно на плащ, скрестив ноги. – Ничего, он скоро угаснет, и будут тебе и звезды, и луна.

– Это хорошо.

Некоторое время они молчали, затем Феникс тихонько свистнула, и за пределами светового круга началось движение – Змеи расходились к другим кострам, или подсаживались ближе к огню. Пара девушек, севших ближе к монаху, продолжали держать его под прицелом своих игольников.

– Рисунок у тебя на лице, зачем он? – спросила Феникс.

– Он говорит, кто я есть.

– А, как мой? – Она повела татуированным плечом. – Кто я, ты и так знаешь. А что значит твой рисунок?

– Я монах.

Феникс рассмеялась. Кто-то из девушек, сидевших вокруг костра, засмеялся вместе с ней.

– Из тех, что женщин сторонятся? Вот тебе не повезло…

– Разве похоже, что я вас сторонюсь?

– Так дай тебе волю – ты бы уже далеко был. Бежал к своей церкви от нас, грешных, подальше.