Иван Константинов - Дорога мертвых

– Она опасна. – Проговорил он тихо, когда пустая кружка ударилась о стол.

– Опасна? – Переспросил Ланье. – Песчаная буря опасна. Банда рейдеров человек в сорок опасна. А Джой – это смерть. С гарантией, и хорошими проводами. Ты видел, она заявилась сюда всего с парой человек…

– И ты рассказал ей все.

– Она знала. Я чуть знаком с ней – поверь, она знала еще до того, как вошла сюда. Ей нужно было просто удостовериться

– Ты мог избавиться от нее.

– Мог попытаться. У нее под рукой был тепловой излучатель, начни я врать, или даже слово лишнее скажи – она пошла бы вразнос, и сожгла здесь все нахрен, оставив дымящуюся яму. Любит она это дело.

– Хорошо знаешь ее?

– А то… повезло мне. С ней мало кто ладит из нашей братии. Завидуют в основном.

– Чему?

– Ставкам ее, чему еще. Ее команда – самая дорогая в Атланте, дороже никого нет, но и работу она выполняет всегда. И красиво, с дополнительным шиком и фейерверками, без этого не может. Не ожидал тут встретить – думал, ее только Королю под силу нанять. Ну и еще паре человек. Видел, на чем она в город приехала? Скоростная орудийная платформа. Представить не могу, сколько это стоит.

– И она ищет…

– Ага. В этом есть даже какая-то ирония. Вроде как если бы одна смерть охотилась за другой, еще пострашнее.

– Ты считаешь, что это смешно? – Спросила Таня, до этого тихо стоявшая за спиной монаха.

– А я что, смеюсь? – Тяжело взглянул на нее Ланье. – Ирония, малышка, совсем в другом состоит…

– Смерть охотится на смерть. – Повторил монах. – Мне нравится аналогия. Я поеду за ней.

– Еще один? – Хмыкнул Ланье. – И что ты с ней будешь делать?

– Зачем что-то делать со смертью? – Удивился монах. – Она в любом случае меня ждет, а я могу только немного ускорить нашу встречу.

– Разъезжая по пустыне вместо того, чтобы лежать в госпитале? Ты не очень то и здорово выглядишь.

– Рана закрылась, и я постараюсь не слишком ее беспокоить. – Он встал, и обернулся к Тане, которая, похоже, глубоко задумалась. – Передай пожалуйста мою благодарность Марте.

– А ты сам почему не можешь?

– Мне нужно торопиться. Я закончу свои дела в Верхнем городе, и сразу выеду…

– И ты… найдешь их? Найдешь Мириам?

– Я постараюсь сделать так, чтобы их не нашел кто-нибудь другой.

– Эта женщина, в черном?

– И она тоже.

– И ты уедешь прямо сейчас?

– Да. – Монах направился к выходу. Ланье неодобрительно посмотрел ему вслед.

– Эй, а может все же подумаешь, прежде чем вот так просто сдохнуть? У меня три места свободных в команде, мне бы снайпер пригодился.

– А монах? – Спросил Кейн, остановившись в дверях, и не оборачиваясь.

– Что «монах»?

– Есть ли у тебя в команде место для монаха?

– Ну в принципе, раз в борделе оно нашлось…

– Хороший ответ. Если я вернусь – подумаю над твоим предложением.

Монах вышел, и Ланье покачал головой.

– Иногда я чувствую себя единственным нормальным человеком в дурдоме. – Он взглянул на Таню, все так же стоящую у стола, и напряженно что-то обдумывающую. – Праймы, монахи, рейдеры, убийцы… может, мне на покой пора? Купить маленький домик где-нибудь в Атланте, от стены неподалеку, завести пяток детей, и иногда, по большим праздникам, подниматься на стену и смотреть себе в пустыню. Что думаешь о таком варианте, малышка?

– Почему ты решил, что нормальный – именно ты? – Быстро спросила Таня, и, не дожидаясь ответа, устремилась вслед за монахом.

Ланье оставалось только изумленно смотреть ей вслед.

I.

…СТРАЖ МЕТРВЫХ АКТИВИРОВАН…

Он ждал сотню лет.

Подъемник проржавел, и моторы, когда-то приводившие его в действие, рассыпались в пыль. Наклонная эстакада, по которой он должен был подниматься к воротам, проросла чужеродным металлом, удерживающим ее от распада. На место стальных тросов пришли тонкие нити, влекущие наверх платформу с его телом, медленно пробуждающимся от сна.

Мириам понадобилось некоторое усилие, чтобы отделить себя от пилота странной машины, готовящейся к бою, почувствовать рядом присутствие Би – в наборе символов, обозначающем синхронизацию записи. Машина проходила диагностику, запуская одну систему за другой, выныривая из сна. Через Мириам текли чувства ее пилота, сложные, непохожие на человеческие – печаль, сожаление о чем-то забытом, ярость, разгорающаяся, точно угли под пеплом, и решимость, смешанная с жалостью. Как если бы пилот был несколькими людьми сразу, собравшимися рядом, и думающими одновременно. По мере того, как машина поднималась вверх, на обломке платформы, скользящем по знакомым уже Мириам нитям, чувства блекли и замирали, пока не осталась только решимость. А затем исчезла и она. Некто, сидящий в древней машине, просто прервал поток своих мыслей усилием воли, не оставив ничего взамен – только пустоту.