Иван Константинов - Дорога мертвых

– Мне почему-то кажется, что один работает. – Мириам со скрипом подтянула пластиковые лямки рюкзака. – Один двигался, я откуда-то помню.

– Предохранительный механизм. – Би прикрыла глаза, и обняла себя за плечи, так, что хвостовик навахи, закрепленной в чехле на груди, коснулся ее щеки. – В нас загрузили массив информации, и теперь дают доступ к ней, понемногу, чтобы мы справились. Я вижу ряд предохранителей, блокирующих доступ… и они отключаются, один за другим.

– Но если нам ее уже дали, то почему не сразу?

– Чтобы не сошли с ума. – Она нахмурилась, будто вслушиваясь во что-то. – Слишком много всего. Наши тела работают иначе, чувства обострены – к этому нужно привыкнуть.

– Но это же не страшно, правда? Мы не сойдем с ума… сразу?

Ответом на ее вопрос стал мелодичный смешок, раздавшийся совсем рядом – из пустоты перед Би, прямо из воздуха. Мириам вздрогнула, а Би шагнула назад, не открывая глаз.

– Что это? – прошептала Мириам.

– Кто это. – Поправила ее Би. – Доступ к данным открыт… еще один предохранитель снят.

Смех повторился. На этот раз он звучал дольше, и радостнее.

– Так вот на что это похоже. – сказал знакомый голос, отсмеявшись. Голос Би, звучащий прямо в голове Мириам. – Я здесь, но ты не спишь. Мы вместе.

– Безумие. – Би кивнула сама себе. – Может принимать разные формы…

– Я попросила вернуть волосы, как были. – Говорила Вероника пять минут спустя. Тихий голос не давал эха в коридоре, по которому они шли, но и вслушиваться в него не приходилось. Сосредоточившись, Мириам могла легко определить его источник, а также мощность и частоту, измеряющиеся в не совсем понятных ей единицах, которые она воспринимала почти так же, как воспринимают на ощупь размер незнакомого предмета, попавшегося в рюкзаке.

– Они мне всегда нравились. Еще я хотела, чтобы они были красного цвета, но ты почему-то была против…

Мириам прыснула, но Би, идущая впереди, только ускорила шаг. Серебристая пыль облачками взлетала из-под ее ботинок, отражая слабый свет узора, бегущего по стенам.

– А сейчас ты опять меня не помнишь. – Закончила Вероника грустно.

– Не помню. – согласилась Би. – И не понимаю, зачем?

– Может, она пожалела меня? – голос Вероники дрогнул. – Моя жизнь длилась минуты, а это не справедливо.

– Не справедливо? Ты – это я.

– Ты серьезно думаешь, что говоришь сама с собой?

– У тебя мой голос, разве нет?

Вероника рассмеялась.

– Спроси у Мириам, в чем разница между нами, или просто вспомни. Моменты своей ярости, или своей слабости, когда тебя просто не хватало – когда нужен был кто-то другой. Ты правильно сказала, про предохранитель. Я больше не запечатана в тебе, мы стоим рядом, и мне очень хочется спросить – кто из нас теперь реальнее, Ребекка?

Би остановилась, поджидая Мириам.

– Ты точно это слышишь? – После голоса Вероники ее слова звучали глухо.

Мириам кивнула.

– Да. – добавила она. – Я же говорила с ней раньше.

– Думаешь, я схожу с ума?

– Вовсе нет. – Возразила Вероника. – Будь я просто сбоем, искрой в электронике твоего мозга, она бы излечила тебя. Стерла меня, как стерла твои шрамы. Но я здесь. И я не ошибка, не галлюцинация, как ты пытаешься меня представить.

– И кто же ты? – Би стиснула зубы, видимо, стараясь держать себя в руках. – Скажи мне то, чего я не знаю.

– Я – та часть тебя. – Голос Вероники прошелестел печально. – которая хочет жить.

Би оперлась рукой о стену, ее голова поникла.

– Ты сама хотела, чтобы я была рядом. – Продолжала Вероника. – И я никуда не уйду, не брошу, не предам, даже если очень захочу. Ты позвала меня – потому что там, где живет жажда смерти, живет и жажда любви. Я – другая сторона лезвия…

– Лезвия? – прошептала Би. – Меня?

– Ты была как тот клинок, что у тебя в руке – нужна была только недостающая часть, что-то, что заполнит пустоту. И ты нашла выход.

– Разве? Я говорю с тобой, но выхода все еще нет, и не будет. Все закончилось там, в Чикаго, тридцать восемь дней назад. Там осталось все, что имело смысл, а я… я просто умираю слишком долго.

– Целая вечность прошла. – Прошептала Вероника. – Ведь это вся моя жизнь… то, что ты хочешь отбросить.

– Я… почему я вообще тебя слышу?

– Перегородка, разделявшая нас, стала тоньше. Раньше между нами стояли сны, как стена до самого неба. Мы виделись там.

– Не помню этого. Я уже говорила с тобой?

– Да, но не сразу. В самом начале ты могла только кричать.

Коридор вокруг Мириам мигнул. Подернулись рябью трещины на стенах, освещенные голубым светом, будто изображение на экране, готовом погаснуть. Би оттолкнулась от стены, и выпрямилась, оглядываясь.