Маргарита Полякова - Медальон

Осознавать это было неприятно. И болезненно. Однако и дальше делать вид, что ничего не происходит, было просто глупо. Шерман действительно увлекся Брин. Неосмотрительно, бесконтрольно, азартно... и теперь понятия не имел, что делать с собственными чувствами. Придушить ядовитую гадину? Так уже поздно. Надо было давить ее в зародыше, как только почувствовал первые уколы непонятных эмоций. А теперь, когда змеища разожралась и растолстела, удавить ее представлялось проблематичным. Отрубить голову? А толку? Шерман не хотел себе в этом признаваться, но змея не просто успела подползти и сжать его в своих объятиях. Похоже, она умудрилась вонзить в него свои зубы. Шерман в бешенстве сжал руками виски. Как бы его это не бесило, но он действительно уже не мог победить разгоравшегося в нем чувства. Норлок заметался по комнате из угла в угол, сжимая виски все сильнее, но даже боль не могла усмирить бушевавших в нем эмоций. Шерман с размаху сел на постель и облокотился на стенку, скрипя зубами от злости на себя и на женщину, что так прочно засела у него внутри. Ему мерещились глаза Брин, ее волосы, фигура, он слышал ее смех... и помешать этому было бессильно даже разделявшее их расстояние. Да, не зря богиню любви представляют с внешностью змеи. Более подходящего облика для этого отвратительного чувства сложно было придумать. Подлая любовь, как ядовитая гадюка, нападала стремительно и неожиданно. Даже такой опытный воин, как Шерман, не смог ни защититься, ни уклониться от смертельного броска. Чуть слышное шипение, короткий свист, и сжатая пружина гибкого тела распрямляется и наносит удар. И вот уже в глазах темнеет, пальцы немеют, дыхание сбивается с ритма, а в сердце поселяется злобная свора зубастых тварей. Они визжат, дерутся и рвут его в клочья, не успокаиваясь ни на мгновение и не давая покоя.

Шерман встряхнул головой и попытался взять себя в руки. Он что, серьезно собрался так просто сдаться? Вот еще! Глупую влюбленность нельзя удавить, нельзя обезглавить, но ее вполне можно утопить в удовольствиях! Шерман просто обязан был соблазнить Брин, уложить ее в свою постель и не выпускать ее оттуда, пока не пресытится ее телом и ее ласками! Если норлок хочет вернуть себе свой рассудок и свое хладнокровие, ему просто нужно отделаться от идиотских чувств! А что лучше постели сможет помочь в этом благом деле? Сначала наслаждение, потом привычка, потом пресыщение, а затем... глухое раздражение от уставленных на тебя обожающих глаз с плещущейся в них собачьей преданностью. Раздражающие приторно-слащавые уменьшительно-ласкательные словечки, выводящие из терпения мелкие привычки, усталость от невозможности побыть в одиночестве и отделаться, наконец, от захлебывающегося счастливого щебета, закладывающего уши. Решено! Шерман приложит все усилия, чтобы уложить Брин в свою постель. И на сей раз ей не удастся от него уйти!

До захолустного трактира с многообещающим названием "Три осла" мы добрались только ближе к вечеру. Сломанное колесо и ночлег в негостеприимной деревеньке нанесли нашим денежным средствам довольно приличный урон, а потому мы проторчали на центральной площади целый день, развлекая народ всеми доступными нам способами. Население Триима, вплотную граничившее с эльфийскими землями, относилось ко всем остальным Высшим расам (кроме, собственно, эльфов) с изрядной долей снисходительного презрения, но не до такой степени, чтобы гнать нас в три шеи или игнорировать наше выступление. Денег мы собрали намного меньше, чем могли бы, но на сей раз нас, хотя бы, не стали выгонять из города, указав трактир, где мы сможем переночевать. Разумеется, местечко было не слишком престижное и не особо комфортное, но, после достопамятного постоялого двора в негостеприимной деревеньке, показалось нам почти райским. На сей раз хоть носить и греть воду нам самим не пришлось. Да и ужином хозяева нас не обидели. Простым, без особых изысков, но горячим, сытным и вкусным. А уж когда я вошла в комнату и увидела скромную постель, застеленную хоть и штопаным, но чистым бельем, я совсем расслабилась. Настолько, что решила на сон грядущий прогуляться до протекавшей недалеко от трактира речки. Подышать свежим воздухом.

- Привет, - раздался над моим ухом знакомый, хрипловато-рычащий голос.

Надо же, я еще и устроиться-то на берегу как следует не успела. Только расстелила плащ, присела, и на тебе! Шерман! Господи, как же я, оказывается, успела по нему соскучиться! Кажется, Мирлин была права. Шерман действительно добрался до Триима раньше нас. Во всяком случае, выглядел норлок вполне здоровым, отдохнувшим и пребывающем в хорошем расположении духа. Даже более чем. Я поймала знакомый пронзительно-синий взгляд и почувствовала, как по телу бегут мурашки. Судя по горящему в глазах норлока хищному и весьма откровенному огоньку, он готовил очередную попытку меня соблазнить. И я отнюдь не была уверена в том, что мне так уж хочется сопротивляться.