дада дада - Коренной перелом

Вышедшие из районов сосредоточения танки, артиллерия и моторизованная пехота на бронетранспортерах и грузовиках лишилась плотного прикрытия стационарных зенитных батарей, и утратила маскировку, обозначив себя на русских дорогах длинными пылевыми хвостами, которые тут же были замечены высотными русскими разведчиками, уже заработавшими себе у немецких солдат прозвище «стервятники». Уже с рассвета они появились над районом дислокации 1-й танковой армии.

Высокое синее небо, висящие в нем яркое солнце, и блестящая точка высотного самолета-разведчика. А также морзянка его приемо-передающей станции, погребальным реквиемом звучащая в эфире… «замечен, оценен, приговорен»

Колонны, состоящие из танков и грузовиков, вытягивались из районов сосредоточения все дальше и дальше. Около десяти утра в воздухе над передовыми частями на бреющем полете появилась первая крупная группа из двух десятков «Железных Густавов», (полк штурмовиков Ил-2), наводимых с высоты «стервятником». Они в один заход плотным огнем обстреляли грузовики с панцергренадерами, подожгли несколько машин, и, развернувшись, легли на обратный курс, едва только немецкие зенитчики развернули и изготовили к бою свои «флакки» и «фирлинги».

Потом такие же «кусающие» налеты стали почти регулярными. Русские штурмовики всегда появлялись крупными группами, вели по колоннам танков и мотопехоты плотный пушечно-пулеметный огонь из штатного вооружения и подвесных контейнеров с дополнительными «ШКАСами», и ретировались раньше, чем зенитчики успевали открыть по ним огонь. Доставалось не только грузовикам и открытым сверху бронетранспортерам, чья броня на коротких дистанциях, к тому же не держала даже винтовочные пули, выпущенные из пулемета «ШКАС». А снаряды авиационных пушек ВЯ-23 прошивали даже верхнюю броню немецких танков. Время от времени, вспыхивали даже толстокожие «тройки» и «четверки». И все это происходило по причине перевозимых на броне канистр с бензином. Стоило всего одной русской зажигательной пуле пробить такую канистру, и до того момента, когда танк превратится в облако бензинового пламени оставались считанные секунды. Но это было так, случайно, в основном же «Железные Густавы» охотились за более легкой добычей: грузовиками и бронетранспортерами.

Пару раз над колоннами появилось и вовсе нечто несуразное. Уже год хорошо знакомые немцам пикировщики Пе-2, атаковавшие их с пологого пикирования, вместо обычного сброса бомб вдруг ощетинивались вспышками огня, словно на этой машине было установлено более десятка пулеметов и пушек. С расстояния чуть меньше километра такой «огнедышащий дракон» в течение секунды превращал в груду металлолома грузовики и бронетранспортеры, накрывал разбегающуюся во все стороны мотопехоту.

А ларчик открывался просто: вместо бомб под фюзеляжам «пешек» были подвешены по две реплики подвесных пулеметных контейнеров из будущего ГУВ-8700, и предназначались эти машины не для штурмовки колонн, а, в основном, для борьбы с плотными бомбардировочными формациями люфтваффе. К началу немецкого наступления экспериментальный полк не успел, 4-й воздушный флот громили и без него. Но затем, с началом «Большого Ориона», он вполне удачно поработал по наземным целям, транспортным колоннам и позициям зенитной артиллерии. Еще бы, каждую секунду один пикировщик выпускал четыреста пуль винтовочного калибра 7,62-мм и сто пуль калибра 12,7-мм. Действительно настоящий «дракон».

Немецкой авиации в воздухе видно не было – слишком велики были потери в предшествовавшие дни, когда 4-й воздушный флот пытался сломать сопротивление советских ВВС и захватить господство в воздухе. Поэтому 1-я танковая армия ползущая на север со средней скоростью пятнадцать километров час, медленно таяла, как айсберг, попавший в теплые струи Гольфстрима. По обочинам дороги оставались сгоревшие скелеты грузовиков и штабных автобусов, почерневшие гробики бронетранспортеров и полугусеничных тягачей… И лучше не рассказывать о том, что бывает, когда очередь из 23-миллиметровой пушки перечеркивает грузовик, перевозящий пятнадцати или десяти сантиметровые снаряды с зарядами. Воронка и немного разбросанного во все стороны металлического хлама, а так же обгорелые куски того, что совсем недавно было живым человеческим телом.

Взбешенный Роммель был готов лично сбивать русские самолеты, хоть палкой, хоть из своего «вальтера». Он вспоминал рассказы ветеранов Восточного фронта о том, как год назад, точно также, немецкая авиация безжалостно громила на марше механизированные корпуса большевиков, в основном атакуя не хорошо бронированные Т-34 и КВ, а легкие танки и бронеавтомобили, грузовики снабжения и колонны артиллерии на медлительных тягачах. «Научили на свою голову», – с трудом сдерживая ярость думал Роммель, наблюдая за избиением своих войск.