Владислав Савин - Война или мир

Маленький портовый городок в южной Норвегии, побережье между Бергеном и Олесунном. Оборонять такой очень легко: горы спускаются к берегу фиорда с множеством заливчиков, вдающихся в сушу довольно глубоко и причудливо, так что улицы как набережные и причалы — с техникой тут не развернуться. Дома, как доты, сложенные из валунов — наверное, еще древних викингов помнят — и даже заборы каменные. Хотя, если вон на ту господствующую высоту втащить минометы, или посадить корректировщиков для тяжелого калибра, защитникам резко поплохеет. А если еще штурмовики навести, по тому дому, похоже что мэрия, а при обороне будет штаб, и под прикрытием авиа- и артиллерийского удара высадить десант — то работы будет часа на четыре, зачистить территорию от уцелевших очагов сопротивления.

Но мы пока мирные — ходим, смотрим, благо что весь городишко за четверть часа можно насквозь пройти, неспешным шагом. Небо серым затянуто, морось падает, как ленинградский осенний дождик, и запах рыбы в нос шибает. По карте это вроде уже юг Норвегии, но у берега сплошь горы, пахотной земли нет, так что рыба, это все! Во всех видах тут ее продают — соленую, копченую, вяленую — и корзинами, и целыми бочками, сети растянуты повсюду. Народ одевается по-простому, как для моря, в грубые брезентовые плащи и резиновые сапоги, «цивильных» почти не увидишь. И мы тоже общему облику соответствуем, из толпы не выделяясь.

Но все-таки те сволочи нас как-то различили — или от трапа проследили? Громилы с повязками на рукаве, цвета норвежского флага — «асгард», штурмовики короля Хакона. Как в Рейхе было — «бей левых и евреев», последних в Норвегии было мало, а вот компартия на недавних парламентских выборах набрала аж одиннадцать процентов голосов ( прим. авт — в нашей истории, в 1946 году ), только если станет известно про кого-то, что он коммунист или сочувствует, так его или на улице изобьют до полусмерти, или ночью в дом вломятся — и полиция лишь руками разведет, сколько хулиганья, ай-ай! И нафиг они к нам прицепились — конечно, цель наша тут не бить фашистские морды, но тварей надо на место поставить, чтоб не мешали! Не выходя из образа — мы же «дойче матрозен»!

Их десять, нас четверо. Так у меня в рукаве нунчаки, специально для подобного случая — а то стрельба в мирном городе днем, это пока перебор. И отработанный удар, сразу по нескольким мордам, как палкой по забору — зубы, челюсти, скулы и носы всмятку, а кому не повезло, тот и без глаза. В первые полсекунды, не вступая в переговоры — трое вне игры! И понеслось! Дурачье, если б они убегали, да еще с криками о помощи — было бы хуже: подтянулись бы полицаи, или толпа дружков. Но у этих то ли в голове не укладывалось, что могут нарваться на кого-то сильнее, то ли не хотели среди своих авторитет уронить? Впрочем, мы насмерть не били, не нужны пока нам проблемы с полицией — зато увечить старались на совесть, чтоб эти громилы никогда уж полноценными боевыми единицами не стали. Особенно те, кому от меня прилетело по хребту, травма позвоночника и в наше время лечилась плохо, ну а тут, я надеюсь, будет родне морока, паралитика в кресле всю оставшуюся жизнь катать. Ну и вижу, один за спинами держится, ведет себя как «контролер» — длинным выпадом ему в черепушку, сотрясение мозга как минимум… но вроде, не убил. Последних троих, кто на ногах остался, мы в воду скинули, отряхнулись, и дальше чинно пошли. Занял весь воспитательный процесс гораздо меньше времени, чем я сейчас о нем рассказываю. Ну несерьезно это, десяток местной шпаны, против четверых «песцов»!

Рукопашка в армии, это даже не столько боевое искусство — ну как вы представите в спецуре долбодятла, кто умудрился бы посеять и автомат, и нож, и даже саперную лопатку — а тренировка, и не только боевого духа, но и быстро найти «двигательное решение» в сложной обстановке: не только бить, но и оружие выхватить, отпрыгнуть, залечь, и тому подобное — короче, клювом не щелкать. Потому, гонял я своих ребят на тренировках, не жалея, пока семь потов не сойдет — а сам, первый. И выручало нас это не раз, в самых разных ситуациях — ну а разборки с хулиганьем, это так, приятный «бонус». Когда мы квартала на два отойти успели — слышим, сзади свистки. И подходят к нам полицаи — так мы, «немцы», по-вашему нихт ферштейн. Старший по-немецки заговорил — в портах на юге Норвегии моряки из Германии частыми гостями были, так что и местные должны были с ними объясняться.

— Вы видели там — указывают рукой — драку сейчас?