Владислав Савин - Война или мир

Интересно, отчего у Пантелеймона Кондратьевича наш «позывной», условное имя, под которым мы по канцелярии проходим, усмешку вызывает? Дом-2, наверное в честь адреса главной секретной службы в СССР ( прим. — Лубянская площадь, д.2, в те годы пл. Дзерджинского ). Или что-то другое связывалось с этими словами, в ином времени?

Король Норвегии Хокон Седьмой. Осло, королевский дворец. Утро 20 сентября 1950.

Накануне в советском посольстве в Осло (не эвакуированном пока, как и норвежское из Москвы) смотрели фильм «Садко». Где предводитель викингов кричит русичам, уже готовым уйти с миром — стойте, шаг был сделан ! И викинги бросаются в бой. Неизвестно, смотрел ли этот фильм Хокон Седьмой — но безусловно, видел себя в такой же роли. Враг нагло игнорирует вызов — ну значит, мы нападем сами!

Король Норвегии, бессменно правящий страной с самой ее независимости в 1905 году, был обычным цивилизованным европейцем. Но русский разбой с отторжением Шпицбергена и трех северных провинций пробудил в нем истинную ярость берсерка. По крайней мере, так говорили при дворе. И конечно, друзья из-за моря настоятельно советовали Его Величеству проявлять истинную твердость, при этом давая намеки, что помощь окажут, «вы только будьте предельно решительны». Это не говорилось во всеуслышание — но раз Норвегия, член Атлантического военного союза, какие гарантии еще нужны?

Можно сказать, что король стал заложником своих речей — ведь надо же выполнять то, о чем ты громогласно заявил? Вполне вероятно, что повторяя слова (одобренные заморскими советниками), Хокон Седьмой и сам в них искренне поверил — как и в свою высокую миссию, в рядах освободителя Европы от красной коммунистической заразы. А еще вернее, что когда тебе семьдесят восемь, о смерти думаешь меньше, чем о том, как ты в историю войдешь — первым королем своей возрожденной страны, или трусливым ничтожеством, теряющим земли?

Конечно, Норвегия, это не первая военная держава. Но гораздо сильнее того, что было в сороковом — денег на армию и флот не жалели (конечно, в той мере, какую позволял бюджет). Сухопутные войска выросли почти вдвое (с семи дивизий по полной мобилизации 1940 года, до тринадцати дивизий сейчас, причем одна даже танковая, на почти новых «шерманах»). Авиация увеличилась десятикратно — смешно сказать, в сороковом при нападении немцев, мы имели лишь девять боеспособных истребителей, против всей армады Люфтваффе (еще было какое-то число древних бипланов «фоккер» в качестве непосредственной поддержки войск, и гидропланов разных марок в ВВС флота). Хуже было с флотом — эскадра, которую американские союзники наконец соизволили нам продать (не передать безвозмездно!) только еще шла через океан, ну отчего бы кризису не разразиться парой недель позднее!

Сегодня должен быть нанесен бомбовый удар! По батареям в Нарвике — на выборе этих целей настаивали американцы, утверждая, что эти проклятые пушки были причиной огромных потерь при попытке десанта в сорок третьем, так что их уничтожение, это ключ к высадке в северных провинциях войск Атлантического Союза. Шестьдесят пять «ланкастеров», практически вся норвежская бомбардировочная авиация, уже должны были взлететь и взять курс на север.

Первоначально планировалось, что курс будет проложен над Швецией, в недоступной для красных зоне. Но эти проклятые нейтралы — вот верно считают, что истинные викинги, это датчане и норвежцы, ну а шведы возникли как обычное королевство континентальной Европы, не имеющее никакого отношения к «пенителям морей» — эти трусы заявили, что не дадут своего согласия, а самовольная попытка вторгнуться в их небо будет решительно пресечена! Потому, бомбардировщики шли над берегом — разумнее было уйти подальше в море, вне досягаемости русских радаров, но недалеко от Му-и-Рана сидели американцы, 17я истребительная авиагруппа на новейших Ф-84, они должны были прикрыть «ланкастеры», о чем также имелась договоренность — но у реактивных истребителей не хватило бы топлива, делать большой крюк над морем. Потому, было решено прорываться по кратчайшему пути, там от границы русской оккупированной зоны до Нарвика всего двести километров, для «ланкастера» меньше получаса лета! И если СССР ведет себя так сдержанно — три дня уже прошло, как он, король Хокон, во всеуслышание назвал русских варварами, дикарями, расово неполноценными, а также «населением территории, должной подвергнуться европейской колонизации», а ни один советский солдат границу не пересек — так может, у Советов в Нарвике мало войск? И мы сумеем вернуть утраченные провинции, поставив весь мир перед свершившимся фактом?