Владислав Савин - Война или мир

Мы и прежде видели в небе лишь русские самолеты. Сейчас же, под прикрытием «мигов», прилетело множество бомбардировщиков, «дорнье-217», я видел такие еще в ту войну, они шли на высоте, недосягаемой для наших малокалиберных зениток, да и что могли сделать три уцелевших «бофорса» против такой армады — и бросали на нас не только бомбы, но и напалм, стекающий по склонам, в траншеи и в пещеры, люди сгорали заживо. А когда самолеты улетели, начался обстрел, 24-сантиметровым калибром, держаться в окопах было невозможно! И оказалось, что нас обходят — и с левого фланга, где русская морская пехота переправилась через фиорд, и с правого, там егеря из «эдельвейса» прошли по горным тропам и спускались в долину, отрезая нам пути отступления. В завершение, русские атаковали по фронту, теперь это были не легкие бронемашины, а огромные тяжелые танки с очень мощными пушками, наши снаряды, и даже базуки, их не пробивали!

Наше сопротивление было безнадежным. Начальник медицинской службы полка, майор Бьяркенсен заявил, что здоровье и психологическое состояние людей не позволяет продолжать боевые действия ( прим. авт — вы не поверите, но в 1940 году подобные «медицинские» заявления ответственных лиц были неоднократной причиной капитуляции норвежских войск при захвате Норвегии немцами ). Что до «синерубашечников», то они превратились в паническое стадо — я сам видел, при формировании отряда «истребителей танков», вооруженных базуками, как иные из добровольцев, считая себя смертниками, плакали и ползали на коленях, умоляя их пощадить. Два таких отряда, где-то по полусотне человек, все же были отправлены останавливать русских бронированных монстров — не вернулся никто, и судьба этих людей мне неизвестна. У нас не было выбора — и мы сдались.

Что с нами будет? Я видел, как сдавшихся «синерубашечников» — многие из этих несчастных так и не успели получить обмундирование — ваши немецкие союзники расстреливали поголовно как «партизан». Я взываю к вашему милосердию — в пещерах под горами Ейтинн, которые вы залили газом и подорвали, были не только те, кто не решился капитулировать, но и раненые, и даже гражданское население, укрывшееся там от бомбежек! Клянусь, что мы ничего не слышали про тайную власть Гиммлера, искренне веря в своего доброго короля Хокона Седьмого! И я никак не согласен, что русские, это «низшая славянская раса» — напротив, ваши солдаты сражались как истинные викинги. Вы победили, мы капитулировали, и согласно Гаагской конвенции, как военнопленные, имеем право…

— А это как товарищ Сталин решит. Если скажет, что с вас довольно — то как ваш король капитуляцию подпишет, вас репатриируют, если вы и правда, в «асгарде» не были. Ну а признает Норвегию нацистским государством — то поедете на наши стройки народного хозяйства, свою вину искупать. Вы может и ненадолго, годика на три — ну а «асгардовцы», на все двадцать пять!

Осло, Королевский дворец, утро 24 сентября 1950. Его Величество (уже не принц) Улаф и Посол США Хант.

— Ваше королевское величество, Правительство США интересуется вашими дальнейшими намерениями.

— Господин посол, вы сами знаете ответ. Если бы вы исполнили свои обязательства по Атлантическому союзу.

— То сейчас Осло постигла бы судьба Шанхая. Судя по тому, что из этого города разбежалась половина населения, ваши подданные думают точно так же. Затем русские бомбы упали бы на Нью-Йорк, Лондон. И началась бы новая мировая война, по сравнению с которой та, прошедшая, показалась бы детской игрой.

— Зачем тогда было заключать договор, который вы не собирались исполнять?

— А вам знакомо понятие «по открывшимся обстоятельствам»? Кто знал, что у русских окажутся бомбы по пятьсот тысяч тонн. И реактивные воздушные торпеды, не сбиваемые никакой ПВО. Нет, мы не отказываемся от своих обязательств — но война за вашу свободу здесь и сейчас слишком дорого обойдется свободному миру.

— И вы отдаете нас под коммунистическое иго. Решив, что ваши драгоценные жизни дороже принципа свободы. Кто будет следующим — голландцы, датчане? Неужели ваши гарантии и сегодня стоят столько же, как те, что вы давали Польше в тридцать девятом?

— Положим, те гарантии дали британцы, а не мы. И все же объявили Гитлеру войну, в итоге ставшую для Рейха приговором.

— Так объявите войну Советам сейчас! Хотя бы отомстите за нас, если боитесь спасти.

— Мы отомстим — но когда-нибудь, после. А пока — позвольте вручить вам Ноту от Правительства США.