Дмитрий Родин - Князь Барбашев

Больше всего Андрей боялся, что литвины устроят на зарвавшихся разбойников облавную охоту и тогда и впрямь придётся прирезать пленника и уходить как можно быстрее в сторону границы, но, видимо, сердце старого отца не выдержало, и следующий обмен прошёл в "тёплой и дружественной" обстановке. И по следам стремительно улепётывающих с деньгами казачков никто не ринулся вдогон. Впрочем, казачки на это не обиделись.

Добравшись до лагеря и переведя дух, Андрей наконец-то решил приступить к тому, для чего, собственно, и выходил на дело, убедившись, что двое из троих уже более менее оправились от своих ран и лишь третий был всё ещё неходок, хотя и умирать тоже больше не собирался...

Следующий день поначалу начался как обычно: пока Любим (тот самый, третий раненный, оправившийся уже настолько, что мог справиться с готовкой) кашеварил, остальные приводили себя в порядок, обихаживали переночевавшую скотину, потом завтракали сами и кормили пленников, одновременно сворачивая лагерь.

Однако сегодня привычный распорядок был нарушен примчавшимся наблюдателем. Оставленный бдить за дорогой, он принёс известие о появлении на тракте небольшого торгового каравана. Недолго поразмыслив, Андрей направился сам уточнить, кто им по пути попался.

Как оказалось, попался им купеческий обоз в три возка и небольшой охраной. Меньше десятка человек. При условии внезапности - плёвое дело. Они уже встречали подобные обозы, но не трогали до поры до времени, хотя жаба и верещала дурным голосом. Теперь же настало время пощупать за мошну и купцов, чай граница была уже недалече.

Пятеро лучников - лучшие стрелки отряда - вновь наглядно продемонстрировали все преимущества лука: ни тебе грохота, слышимого издалека, ни клубов дыма, выдававшего место стрелка, и очень большая скорострельность вкупе с хорошей меткостью. В общем, ничего и делать то не пришлось, как уже всё было кончено. Трое оставленных в живых возниц, покорно погнали гружёные телеги, на которые наспех набросали трупы побитых караванщиков в лес под охраной пары казаков. Остальные принялись наводить порядок на дороге, стараясь стереть следы нападения, и лишь затем так же скрылись в кустах.

Пока то да сё, но получилось так, что оставить до обеда ночной лагерь у них не вышло. Трупы, раздетые донага, прикопали в наскоро отрытой яме, возниц привязали к деревьям, заткнув рты импровизированными кляпами, предварительно вызнав: кто они и куда шли. В процессе этого импровизированного допроса выяснили заодно и то, что в ближайшей деревеньке остановился на постой один из литовских отрядов состоящий из семи шляхтичей и их боевых слуг. Всю ночь они прображничали, будя своими выкриками постояльцев придорожного трактира, и затихли только к утру, хотя и собирались с восходом выйти на патрулирование. Да, вот уж поистине пьянство - зло! А ведь выйди те с утра, как хотели, и караван был бы, наверное, цел. Все же два десятка воинов это большая сила, даже при атаке из засады. Нет, риск, дело, конечно, благородное, но в данный момент лучше синица в руках, чем журавль в небе. До своей вотчины ещё пылить и пылить, а добра набралось уже достаточно. А ведь и так в последних деревеньках брали лишь самое нужное и ценное, безжалостно вываливая взятое ранее, но менее дорогое. Даже холопов уже брать перестали: просто грабили и уходили, старательно заметая следы.

Ну и хорошо ещё, что пленники не бунтуют. Нет, было всё же один раз, да не вышло. Лидера тогда на первом же суку подвесили, а как издох, вспомнил Андрей про один способ, что учитель истории рассказывал. Его молодцы быстро согнули два молодняка, привязали к ним мёртвое тело и отпустили. Хрупкое человеческое тело на разрыв продержалось недолго и споро повисло двумя неравными половинками на вершинах разогнувшихся и ещё дрожащих стволов. Указывая на них, Андрей пообещал, что в следующий раз так сделает с живым ослушником и оставит того - ещё живого или уже мёртвого - висеть на потеху зверю.

Купец, тоже взятый живым, на поверку оказался не из богатых (впрочем, Андрей был в этом уверен с самого начала, так что сильного разочарования не было), но кое-что интересного в его возах было. Да и какая разница, если это удастся довезти до своих земель, прибыль всё равно будет с лихвой - ведь сам-то он за товары денег не заплатил ни копейки. Зато увеличившийся обоз уже грозился превратиться в неуправляемое чудовище, из-за которого можно было легко влипнуть в историю. Всё же десяток, да ещё и неполный, это не сотня, не от каждого отбиться сможет. Вот и выходило, что пора, наверное, заканчивать с грабежом и возвращаться, пока удача не повернулась-таки к ним филейной своей частью. В конце концов, жаба не его тотемное животное, и сильно рвать душу не будет, а лёгкое царапанье пережить можно. Да и никто не мешает сразу после сбора урожая повторить поход за зипунами.