Дмитрий Родин - Князь Барбашев

- Приготовиться к повороту против ветра!

Оверштаг - сложный манёвр для парусного судна, но зато в нынешней ситуации он позволял повернуться к врагу ещё не стрелявшим бортом, а потом выскочить ему под корму. Нынешняя-то военно-морская мысль считала, что самое вооружённое место корабля должно было быть именно на носу, как то издревле у галер повелось. Потому как представляли себе морской бой всё ещё чуть ли не по античному сценарию. Время классической линии ещё не пришло. Хотя находились уже те, кто указывал, что по борту пушек куда как больше поставить можно. Вот и когг почти всю свою артиллерию расположил именно так: большая часть его пушек стреляла вперёд. Ну и зачем, спрашивается, играть по чужим правилам?

И "Пенитель морей" вновь накренился, рисуя корпусом на взрыхлённой волнами морской поверхности широкий след циркуляции. Вот его бушприт приблизился к линии ветра и Андрей в волнении сжал кулаки, ожидая конца манёвра. А Игнат, наоборот, буквально лучился уверенностью в своих силах и спокойно продолжал отдавать короткие команды, повинуясь которым, "Пенитель" задрожал, застыл на мгновение, словно раздумывая: а стоит ли? - и решительно перевалил через невидимую границу. Заскрипел, перекидываясь, гик, захлопали на мгновение потерявшие ветер паруса и тут же, уловив новый поток, наполнились, разгоняя слегка потерявший ход корабль.

Поняв, что манёвр удался, князь шумно выдохнул, и только потом сообразил, что практически не дышал всё то время, пока корабль "раздумывал".

За спиной раздался грохот кормовой пушки - это канонир продолжал исполнять ранее отданные приказы. Резко обернувшись, Андрей успел увидеть результат его трудов.

Пока "Пенитель", сбросив скорость, совершал разворот, чужой когг значительно приблизился, и цепное ядро в этот раз не просто проделало дыру в парусе, но и смогло порвать пару снастей, чьи обрывки теперь беспомощно трепетали на ветру. Однако на ходе когга это пока никак не сказалось, и он продолжал идти контркурсом, стараясь как можно быстрее сблизиться с кусачей добычей. Но та, пользуясь тем, что идти круто к ветру коггу было трудновато, постоянно отворачивала, держа дистанцию и стараясь быстрее проскочить мимо. Наконец корабли оказались на траверзе друг друга, и тут же оба окутались серо-белыми клубами дыма. Ядра капера плюхнулось в воду, совсем немного не долетев до борта. Андрей лишь усмехнулся: выиграв ветер, капер столкнулся с проблемой английских канониров: из-за крена трудно стрелять по парусам и потому им приходилось бить в корпус, что давало больший шанс на недолёт. Русские же пушкари попали в положение французов, когда тот же крен мешал бить в корпус, но облегчал стрельбу по рангоуту, а заодно устранял причину недолёта. Вот и теперь их выстрел был более удачен, чем у ганзейца.

Когда дым чужого выстрела снесло в сторону, князь сразу заметил, что у того напрочь снесло стеньгу на грот-мачте, а поскольку никаких противоосколочных сеток на когге натянуто не было, то все обломки рухнули на палубу, завалив её и покалечив часть команды.

А пушкари тем временем начали срочно банить откатившиеся пушки.

Глядя на их работу, Андрей с грустью понял, что артиллерийские команды ещё тренировать и тренировать. Как они не спешили, а пушки были изготовлены к стрельбе лишь тогда, когда корабли уже разминулись, а ведь их скорость, по меркам иных времён, была черепашья. Хотя на том же ганзейце только-только закончили заряжать носовые орудия.

Залп грянул вдогон коггу и был более чем удачлив. Цепные ядра, словно ножом срезав ванты, штаги и фалы, напрочь снесли ему бизань. Теперь преимущество в ходе и манёвренности было полностью за русичами. Они могли без труда расстреливать его из пушек, пока он навеки не исчезнет в морской пучине, или пока не выкинет белый флаг. Ну или пока не проредят его команду настолько, что можно будет спокойно брать его тёпленьким.

- Право руля! - приняв решение, рявкнул князь в рупор. - Заряжай картечью. Эй, в гнезде! Не спать, палить по готовности!

"Воронье гнездо" на "Пенителе" было сооружено в виде бочки с зубцами. Это было сделано специально, чтобы защитить находящихся там людей от вражеского огня, позволив им в ответ стрелять из какого-никакого, а укрытия. Идею эту он позаимствовал у карибских пиратов. Их корабли по сравнению с галеонами донов выглядели малютками и при стыковке лишь верхи мачт торчали над палубой, где строились для отражения атаки испанские пехотинцы. И тогда ушлые разбойнички придумали ставить на марсах крепостные ружья или лёгкие фальконеты, из которых и поливали открывшуюся для обстрела палубу картечью.