Дмитрий Родин - Князь Барбашев

Зато теперь, когда приказчик согласился подписать ряд именно с ним, он мог, наконец, успокоиться и заняться долгосрочным планированием. С немцем и Игнатом всё было просто: как только сойдут снега, они должны будут занятся поиском медной руды, что займёт у них всё лето и большую часть осени, а возможно ещё и на другой год перекинется. В конце-концов, точного места залегания руд Андрей не знал, так что искать им придётся долго и упорно. А вот Ядрею работы предстояло много и разной: ему нужно было заняться не только сооружением новых промыслов - бить трубы, ставить башни над ними, лари для хранения рассола, варницы, амбары - ему ещё предстояло заложить практически новое поселение, в котором кроме изб для жилья, нужно было построить ещё что-то наподобие форта, для охраны варниц и работников. И пару деревенек, для прокорма промышленников. А как Игнат с немцем руду найдут, продумать где заводик ставить, ибо Пыскора эта находилась уж очень далеко и в случае налёта защитить там производство было просто нереально. Вобщем, планов было громадьё.

Но всё когда-нибудь кончается. Вот и усольская "командировка" подошла к концу. Оставив на хозяйстве Игната и Ядрея, и прикупив всё, что можно было с прибытком сбыть в Москве, княжеский караван по последнему санному пути собрался идти обратно. Вместе с ним и под его охраной покидала Усолье на Камском и вдова Прасковья. Хитрая женщина оказалась единственной наследницей выморчного состояния батюшки, на что раньше не могла и расчитывать. Но, как это всегда бывает, не было бы счастья, да несчастье помогло. Сначала от рук казанских татар пал брат Прасковьи, совсем чуть-чуть не дошедший до Нижнего. Это было в год славной обороны города воеводой Хабаром-Симским. А недавно от какой-то хвори слегли и медленно угасли и остальные домашние. Так и осталась она одна с дочерью на большое хозяйство. Вдова сначала тянула и там и тут, да видно всё ж не по силам оказалась ноша, а может ещё по какой причине, но свою усольскую долю решила она сплавить. Вобщем, усмехался про себя Андрей, кто кем больше воспользовался трудно сказать, но сделкой удовлетворены остались обе стороны. Ну а то, что Третьяков со товарищи долго думали: так кто им доктор? Тут ведь как: кто первым встал, того и тапки, как говорится. Возможно в том, ином прошлом он таки сторговался со вдовой, но не в этот раз. Не в этот.

Кстати, одно время Андрей даже думал, а не приударить ли ему за дочкой вдовы. Девица была самый сок, да ещё и единственная наследница. К тому же нравы в провинции были слегка помягче и так краситься, как столичные красотки, купеческая дочь не любила, что дало возможность княжичу рассмотреть её довольно таки миловидное личико. Однако поразмыслив, он решил с этим не торопиться. В конце-концов, он то уже был пару раз женат и снова спешить под венец отнюдь не собирался. Ну а с кем естество потешить у него и без того было.

Весь долгий переход от Усолья на Камском до столицы прошёл, как ни странно, спокойно. По пути им никто не попался, а если и попался, то нападать на большой караван не решился и лишь поглубже спрятался, ожидая более лёгкой добычи. Единственное, последнюю неделю пришлось идти на перегонки с погодой. Солнышко пригревало всё сильнее и в Москву въезжали, можно сказать, уже по грязи, а не по снегу, благо ночные морозцы ещё сковывали разбухающую жижу в нечто проходимое, а не то увязли бы в ней сани по самое днище. Но всё ж успели.

Михаил, правда, был как вседа недоволен, но Андрей его настроения не разделял, так как твердо знал, что в следущий раз в Усолье он окажется, дай бог лет через пять. А значит, поездка стоила потраченных на неё усилий. Зато когда с ним стали делиться столичными новостями он буквально возликовал. Вот уже какую неделю все округ только и судачили о том, что старец Вассиан предрёк великому князю славную победу в нынешнем походе, а вот воеводам его дал остраску, что мол, коли на поле брани кто будет местничать, то ожидает тех строптивцев поражение в битве, бесчестье и плен долгий. Причем говорил то всем воеводам, а не кому-то конкретно. В общем, как решил Андрей, подстраховался-таки, преподобный. Ну да бог с ним, главное было сделано и оставалось лишь ждать, какие всходы принесет посеянное монахом.

В самой же столице он задержался ровно настолько, насколько было нужно, чтобы нанять на службу ещё нескольких человек. К сожалению, он был вынужден константировать, что его прообраз индельты покамест не работает, а количество своих воинов требовалось увеличить. Ведь чем больше ты возьмешь с собой воинов на войну, тем больше получишь добычи. А военная добыча была пока что его единственным настоящим заработком. Так что оставалось лишь радоваться, что людей, готовых наняться на службу было ныне на Руси в достатке. Локальное потепление в ходе малого ледникового периода, которое, как он помнил из книг, должно было закончиться лет через тридцать-сорок, привело к тому, что люди плодились и плодились, заполняя собой до того пустующие, но ставшие неожиданно пригодными к проживанию и земледельчеству земли. Но ведь не все родятся для того, чтобы стать крестьянином. Кому-то тяжкий труд пахаря обрыден с детства. Авантюристы ведь не только на Западе рождались. Как в песне, что он слышал в исполнении Олли: