Миша Хайруллин - СкайЛэнд

— Возможно она и не плохая вовсе? — выдал идею Илья, сделав большой глоток из деревянной кружки. — Ведь мы, по сути, первые на нее напали. Кто знает, может она поговорить хотела?

— Да ты посмотри вокруг! — возразил я, — здесь даже некоторые цветы норовят оттяпать тебе ногу, чего уж говорить о самой Смерти?

— Возможно, но метка смерти у тебя находится в строке положительных эффектов, а значит, и намерения у нее не обязательно самые худшие, — продолжал настаивать на своем Илья.

— Она убила, а затем вынула душу из Шарика, за ним, укокошила Крутилу! Это более чем веская причина ей не доверять и опасаться встречи с ней, — парировал я.

— А что касается ее метки, так это всего лишь игровая условность, которая могла сработать автоматически, а вот намерения этой старой… — я запнулся, не решаясь поминать не добрым словом столь могущественное существо, да еще и наложившее на меня метку, обещающую постоянное ощущение собственного присутствия. — В общем, я не верю в ее положительное влияние.

Спорили мы, еще долго, каждый раз приводя все новые доводы и предположения. Я не знаю, с чего Илья вообще принял такую позицию и зачем ее отстаивал, особенно принимая во внимание то, что мы увидели в лесу. Но, тем не менее, грязнокровка был непреклонен и на протяжении всего утра гнул идею о повторной встрече с повелительницей загробного царства.

Пару раз, наш горячий спор прерывал шаман, в первое время, молча поглощавший огромных размеров окорок, а когда голод был утолен, внимательно слушавший нашу жаркую беседу. В первый раз, шаман подался всем телом вперед, нависнув над столом и что-то каркнув Илье на своем языке. Мы тогда не придали этому какого-либо значения, продолжив обсуждение наболевшей темы, но когда через, примерно, полчаса, шаман выдал довольно длинную фразу, вновь обращаясь к своему хозяину, проигнорировать его, мы не смогли. В глазах шамана застыл вопрос, суть которого мы естественно не поняли, так как языки местных жителей нам не преподавали, но просто продолжить беседу, у нас не получилось.

— Извини друг, но я тебя не понимаю, — обратился Илья к шаману, виновато пожав плечами. В ответ, тот вновь что-то каркнул и стал изображать пальцами какие-то закорючки и палки, уходящие в разные стороны. Илья мотал головой, отчаянно напрягая мозги, но результата это не давало абсолютно никакого, а я в это время поудобней взяв вилку, выцарапывал на столе то, что показывал шаман.

Когда трог закончил махать руками, я дернул за рукав Илью и показал то, что успел накарябать на столе. Вдвоем уставившись на набор закорючек и палок разной длины, мы надолго задумались, но, сколько бы не смотрели на них, никаких ассоциаций в наших головах не возникало.

— Нам нужен переводчик! — вдруг выкрикнул мой друг, вскочив с места.

— Думаешь, здесь кто-то знает язык лесных трогов? — иронично изогнув несуществующую бровь, спросил я.

— А почему бы и нет? Пошли поищем. Эй, красавица, — крикнул Люцик проходящей мимо официантке, — этот столик никому не отдавайте и закуски наши пусть не трогают! Мы скоро вернемся.

Откуда в этом человеке столько оптимизма, я просто не понимал, ведь за последнее время, кроме халявных опыта, золота и шмоток, с нами не приключилось ничего хорошего. Однако, даже после встречи с причиной исчезновения пары десятков игроков, он почему-то был уверен в том, что та, что вытянула душу из нашего общего знакомого гоблина, была вовсе не плохой, а совсем даже наоборот.

Выйдя на улицу и слегка покачиваясь от количества выпитого сбитня, мы вновь отправились на рынок, искать переводчика и заодно продать накопившийся в инвентарях хлам.

Не смотря на количество убитых этой ночью созданий и их высокий уровень, получить хоть какие-то мало-мальски интересные вещи нам не удалось. Да, мы сменили по паре низкоуровневых шмоток на более мощные, но все они были не лучше класса «необычное», дающие довольно посредственные бонусы к основным характеристикам.

Сбагрив первому же торговцу весь накопленный гардероб и склад оружия, мы стали допрашивать местных жителей на интересующую нас тему, пытаясь подкупить особо неразговорчивых и грозя увечьями самым грубым.

Дела шли откровенно плохо. Все опрошенные, после того как слышали вопрос начинали искать в наших пьяных глазах намек на шутку или психическое отклонение, но после того, как мы продолжали вновь и вновь давить на них, пытаясь выудить хотя бы крохи информации, нас начинали принимать всерьез и пытаться помочь хоть чем-то.