Константин Хохряков - Любой ценой

Вот уже и лесок. На карте он повнушительнее выглядит. На деле же — слишком уж редкий. На подходе к нему пришлось «на брюхо лечь». Саперы путь прокладывают, а мы за ними след в след… Вот и прекрасно! Есть мины! Для нас ничего лучше быть просто не может. Патрули по минам ходить не будут, а секреты, коли имеются, найдем, даже если придется всю площадь ползком по-пластунски прочесать. Это мы в напряге, а у них расслабуха должна быть. Еще бы! Никто не задевает, давно должны сидеть. Но, скорее всего, нет здесь никого. На мины понадеются… Так и есть! Пусто! Но бдительность лучше не терять. Иначе, может выйти боком…

— Добрый день, Виталий Сергеевич! Спасибо Вам за разведчиков! На месте беседовать некогда было. Но хотелось бы лично поблагодарить их, да некоторые детали уточнить. Не могли бы Вы Зотова сюда пригласить?

— Здравствуйте, Виктор Иванович! Одно дело делаем. А Зотова сейчас вызовем… — Полковник Говоров ненадолго вышел, отдав необходимые распоряжения, вернулся обратно. — Чем обрадуете? Есть новости? Чай сейчас организуют.

— Спасибо! Новостей хватает. Старшина Ваш на связь выходил. Две партии крыс уже работают. Остался у них последний объект: танковая дивизия СС «Мертвая голова». Потерь в группе нет. Немцы, как с ума посходили. По информации агентуры, эсэсовские подразделения, охраняющие тыл, туда-сюда гоняют, как пешек, шахматисты хреновы…

— Разрешите, товарищ полковник? Младший сержант Зотов по Вашему приказанию прибыл!

— Проходи, располагайся. Вот, у Виктора Ивановича к тебе разговор есть.

— Ну, здравствуй, сержант. Обещание свое я выполнил. Твои командиры представление на звание уже отправили, на днях получишь, так что готовь лычки.

— Служу Советскому Союзу! Товарищ полковник! Я же не из-за звания…

— Да, знаю я. Разговор же вот о чем: мой сотрудник доложил, что не очень поверил, как я понимаю, немец нашему спектаклю? Где-то прокололись?

— Вроде бы не должны были. Разыграли, как и договаривались. В чем оказалась промашка, я сам не понял. Он должен был уже начать рассказывать, но потом — как обрезало. Что ему в голову пришло, я не знаю, только он решил из себя мелкую сошку изобразить. Я, говорит, ничего не знаю, мне сказали — я передал. А что дальше — не мое дело. А морда такая правдивая, будто так оно и есть. Только, Вам я верю, инструктаж помню, а доверять ему оснований у меня нет. Вот и решил все по-настоящему сделать.

— И что, на самом деле на кол бы посадил?

— Главное, я сам себя в этом убедил, что посажу. А когда кол подготовили, да с него штаны сняли, и он поверил. В том состоянии, может и посадил бы. Зло взяло: столько усилий — и все зря. А что-то не так?

— Да нет, все так. Как ты про кол-то придумал?

— Спасибо старшине. Это он нас приучил головой в первую очередь работать, да на себя все примерять. Вот я и прикинул: а как бы я сам? Чем на себя самого смог воздействовать, чтобы говорить начал. Я историю в школе любил. Вспомнил, что про Чингиз-Хана читал, вот и решил на «фрице» это провернуть. Помогло.

— А немец-то все всерьез воспринял, чуть ли не заикался, когда рассказывал. Зато сейчас с ним никаких проблем — «поет», как соловей, только спрашивать успевай. Еще раз спасибо, сержант! Можешь идти.

— Есть! — Отдав честь, Зотов четко, через левое плечо, развернулся и вышел…

— Вот так, Виталий Сергеевич! Резидент не юлит и показания дает вовсю. Сломали его Ваши хлопцы. Сдал он и радиста, и задачи, и агентов, с ним связанных. Последним его заданием было уточнить, где находится группа Кротова. Я так понимаю, снова потеряли его «гансы», и ума приложить не могут, где искать. Вот начпрода на связь срочно и вытащили. А мы — тут, как тут. Радиста тоже взяли, его так сильно и ломать-то не пришлось. Резидент о нем на очной ставке все выложил, что нам до этого рассказывал. Тот послабже будет, сразу и поплыл. Сейчас со СМЕРШем фронта мероприятия по их использованию готовим. Бюрократия. На своей линии фронта повоюем. Накормим абвер дезинформацией по самое не хочу. Но самое главное — что этой гадине в штабе армии башку свернули. А то ведь и наши головы могли полететь. Как это делается, не мне Вам рассказывать. Сами знаете.

— Поздравляю Вас, Виктор Иванович, с маленькой победой. А давайте-ка, мы сейчас за нашу большую Победу выпьем! Не против?

— За это — не откажусь…

Это просто удача, что нам под руку подвернулся этот лесок. Сегодня с самого утра в нашем квадрате упорно нарезает круги «Рама» [80] «Рама» — «Фокке-Вульф» Fw-189. Назван так за характерный внешний вид. Двухмоторный двухбалочный трехместный тактический разведывательный самолет. В вермахте прозван «Летающим глазом». Самолет интенсивно использовался на восточноевропейском театре военных действий, где значительно преуспел как разведчик и наводчик. Также FW-189 применялся против советских партизан в Белоруссии и на Украине. На Западном фронте этот тип самолета практически не применялся. . Надо полагать, что это «ж-ж-ж неспроста». Наверняка, по нашу душу. О каких-либо передвижениях по открытой местности днем можно забыть. Удивительно, что он раньше не появился. Как мне помнится, за время войны произвели их всего около восьми с половиной сотен. В данный момент и того меньше. Будем уповать на то, здесь их максимум две штуки. Не думаю, что только на нас драгоценный авиабензин будут тратить. Итого: в воздухе эта зараза может держаться на одной заправке чуть больше двух часов. Если их хотя бы два, то друг друга менять могут весь день. Самолет то приближается, регулярно пролетая прямо над нами, то удаляется. Вчера проблем бы он нам основательно доставил, когда в воронке «куковали». И не сбить его, гада. Высоковато. Если не ошибаюсь, «потолок» у него больше семи километров. Ни одна пуля из имеющегося у нас оружия не долетит. Скорость низкая. Иногда кажется, что практически на месте висит. Сегодня хоть редкие деревья маскировку с воздуха создают. Иначе и не пошевелиться лишний раз. На будущее учесть придется.