Константин Хохряков - Любой ценой

— Иванов!

— Я!

— Займись этим уродом, я пока с бывшим майором поговорю.

По едва различимому сигналу старшего группы двое подхватили под руки жалобно замычавшего агента и поволокли его куда-то в сторону. Командир двинулся следом за ними. Некоторое время оттуда доносились полные боли и ужаса стоны, задавленные хрипящие крики, жалобная торопливая скороговорка неразборчивых из-за расстояния слов. Страшный короткий вскрик… Затем все стихло. В глазах подошедшего с той стороны бойца плескалась жестокая, хищная ненависть, с клинка финского ножа в его руке капала кровь. Судя по всему, начпрод приказал долго жить…

— Иванов! Ты хочешь, чтобы я с ним разговаривал?! Выполнять приказ!

— Есть, командир! — Иванов склонился над резидентом. — Разговаривать будем?

В это время мелькнула мысль, а что, если его просто пытаются таким образом убедить рассказать все, о чем он знает. Раз не получилось на допросах, получить ценную для них информацию таким образом. Из-за этого могли и своих не пожалеть.

— Мне нечего вам сказать. Я ничего не знаю. Я простой исполнитель. Мое дело — встретиться, с кем скажут, передать, что велено. И все.

— А кто знает? Кого нам спрашивать?

— Не знаю. На меня всегда выходили сами. Я сам на них выйти не могу.

— Командир! Говорит, что ничего не знает, что он — просто пешка.

— Ну, и хер с ним! Живым его оставлять все равно нельзя, продаст, скотина. А за то, что из-за него пришлось своих положить, умирать будет долго и мучительно. Он еще не видел, что варвары сделать могут. Спасибо Чингиз-Хану, научил. На кол посадим, как скоро на него оденется, только от него будет зависеть, от силы рук. Спасти будет уже некому. Сейчас колышек приготовим. Машину, может, еще не хватились, так масла там возьмем, колышек смажем, чтобы без задержки оделся. А не будет масла, так ему же хуже.

Один из бойцов, повинуясь полученной команде, тут же остро заточенной малой пехотной лопаткой несколькими сильными ударами свалил молодую елочку, получившийся приблизительно двухметровый кол зачистил от веток, снял кору. Ножом заострил ее. В предварительно подобранном месте выкопал глубокую ямку, в которую и водрузил это варварское приспособление. Утрамбовал землю, попробовал на устойчивость. К двум, растущим с двух сторон от кола, деревьям на высоте привязали веревки.

— Готово, командир! Можно начинать!

— Давайте…

С резидента ловкими движениями стянули бриджи, привязали ноги с рукам. Воображение против воли нарисовало ужасающую картинку себя самого, водруженного на кол. Явственно представил, как кол проникает в него, с жутким хрустом разрывая внутренности на своем пути. Недостойная офицера смерть, не такой он ее себе представлял. Одно дело погибнуть в бою, да хотя бы быть расстрелянным. Но не таким же нечеловеческим способом!..

Жить захотелось еще сильнее. Гюнтер попытался хоть что-то произнести, но язык от ужаса не слушался. Вырвалось только невнятное мычание.

— Ты что, сука, что-то хочешь сказать?!. Онемел?!

Резидент испуганно замотал головой, хоть таким образом пытаясь дать понять, что он способен к диалогу. Он готов был рассказать все, что знает. Вот, только бы язык тоже к этому был готов! Иванов, недолго думая, вонзил в бедро Гюнтера нож. Ногу пронзила мгновенная боль, и резидент с ужасом понял, что обмочился.

— Продолжим, падаль?! — Окровавленный нож Иванов поднес к самому глазному яблоку, да так, что кончик финки даже расплылся.

И тут резидента «понесло». Язык, казалось, существовал отдельно от всего остального организма, и он спасал, спасал своего хозяина. Информация так и выплескивалась наружу. Резидент выложил этим зверям все: известных ему агентов, радиста, способы связи, поставленные руководством задачи…

К стоявшей посреди дороги полуторке подъехал «Виллис». Вышедший из него полковник Марущак с интересом смотрел на приближающегося со стороны леса «Иванова» — своего сотрудника. Тот выглядел усталым, но счастливым от блестяще выполненной задачи.

— Есть информация, товарищ полковник!

— Молодцы, ребята! Буду ходатайствовать о представлении всех к наградам! Какие таланты! В вас погибли великие артисты! Разыграли, как по нотам!

«Убитые» уже деловито наводили порядок в полуторке, Только водитель сокрушался:

— Товарищ полковник! Вы посмотрите, как машину изуродовали! Да и двигатель чуть не загубил. Чтобы он «закипел», мне пришлось с полупустым радиатором ехать.

— Да ладно тебе! — Довольно успокоил начальник особого отдела. — Подойду я к зампотеху, лично походатайствую, чтобы тебе первую же новую машину дали…