Александр Андреев - Главное - воля!

А вот история не такая громкая. О… сахаре.

Солдат должен получать свою норму сахара — сколько-то там стаканов сладкого чаю. В полевых условиях — соответствующее количество чайного листа и сахара. Просто, понятно, удобно. И очень полезно — в холод, дождь, в полном воды окопе… Так вот, в 1916 году он этот, положенныйему сахар, получать перестал. Причем, что самое смешное, сахар в стране был. Его было даже довольно много. Но это был НЕ ТОТ сахар — песок, а не рафинад. Не ясно? Кусковой, пиленый сахар солдат может завернуть во что-нибудь, положить в карман, и после боя выпить чай с сахаром — растворив или вприкуску, это уж как душа желает. А куда и как он денет четверть фунта сахарного песку?

Тяжелый, властный обскурантизм Ванновского, поставленного покойным Императором прежде всего для того, чтобы найти опору политике "контрреформ", привел к тому, что в российской военной науке, и без того сильно ослабленной многолетним господством "гатчинских" плац-парадных взглядов, изначально унаследованных Александром I и Николаем I от своего покойного батюшки, а затем воспринятых и "творчески развитых" воспитанными с 1801 по 1856 годы генералами и офицерами, воцарилась рутина. Опыт Русско-Турецкой войны совершенно не был использован и пропал даром, отразившись лишь в мелочах. В генеральских головах царили погубившая в 1877–1878 году российскую победу на Балканах отрядная система, а поддерживаемая рутинерами религия "резервов" и "заслонов" служила ей теоретическим обоснованием. Проект нового полевого устава лежал под сукном уже лет пятнадцать. А учитывая, что средний возраст командующих военными округами, будущих командующих армиями и фронтами Действующей Армии, несколько превышал шестьдесят лет…

Застой царил везде. Престарелые генералы, последние четверть века упражнявшие мозги только расписыванием пулек, учили войска так, что у некоторых офицеров, отличавшихся повышенной чувствительностью и патриотизмом, волосы вставали дыбом.

Окружная система обучения полностью зависела взглядов командующих войсками. В одном и том же округе система менялась с каждым новым командующим. Если этот последний был артиллеристом, то интересовался лишь своими бригадами, предоставляя командирам пехотных и кавалерийских частей обучать войска как то им заблагорассудится [30] Артиллерийские бригады являлись ОТДЕЛЬНЫМИ частями и находились в подчинении командующего округом — тем не менее взаимодействовать они учились только со "своей" дивизией, той, которой должны были быть приданы в военное время. . Назначают сапера — и начинается увлечение "гробокопательством": сооружение полевых укреплений, самоокапывание без конца при полном пренебрежении ко всему остальному на свете. Сапера сменял малиновый стрелковый кант — фортификация немедленно упразднялась, и все обучение сводилось к выбиванию "сверхотличного" процента попаданий на стрельбище. Наконец появлялся представитель драгомировской "школы", провозглашал, вслед за своим гуру, что "пуля дура, штык молодец!" — и стройно идущие под барабан густые цепи начинали одерживать блистательные и сокрушительные победы над обозначенным противником.

Опыт больших двусторонних маневров, устраиваемых по настоянию возглавлявшего Академию Генерального Штаба генерала Обручева, не только не представлял особой ценности, но и был объективно вреден. Обе стороны всегда бывали одинаковой силы, составлены по одинаковому шаблону и в одной и той же пропорции родов оружия. Что при среднем и весьма среднем уровне начальников вело к отсутствию оригинальности, стратегическим и тактическим общим местам, трафаретной постановке задач и шаблонному их выполнению. Посредники вели кропотливый и тщательный подсчет батальонов — и та сторона, что успевала сосредоточить в данный момент и в данном пункте на один или два батальона больше, неизменно объявлялась победившей. В результате генералы все более и более проникались убеждением, что на войне все решает количество, управление войсками сводится к арифметике, а вывод этой арифметики неизменен: "с превосходящими силами в бой отнюдь не вступать".

Арифметический подход вреден сам по себе, поскольку автоматически приводит к "отрядной" тактике. Генералы, соревнуясь в том, кто быстрее дезорганизует свое соединение, нарезав его на максимально возможное количество отрядов "трех родов оружия", искренне уверены в том, что четыре батальона, выдернутые из разных полков и сведенные под началом случайным образом выбранного из рядов офицера, значат ровно столько же, сколько и обычный пехотный полк! В сочетании с рутинерскими взглядами, полностью отрицавшими всю военную науку последних двадцати пяти лет, героическим ореолом "железных" защитников Шипки и катастрофическими потерями при штурмах Плевны, воспринятых доктринерами как окончательное доказательство явного преимущества обороны перед наступлением, "арифметика" превращается в самую настоящую мину замедленного действия.