Александр Андреев - Главное - воля!

В самом скором времени вслед за французами с воплем "А я это же самое давно говорил!" хлынули и все остальные. В особенности идея "москитного" флота понравилась тем, у которых экономики на сильный броненосный флот не хватало. Однако Франция, гордясь своим приоритетом в теории, боролась за первое место в практике. К лету 1896 года в строю французских ВМС окажется триста семьдесят "torpilleurs"!

В глазах людей, не столь озабоченных доктриной "Jeune Ecole", это было довольно сомнительное достижение — хотя бы потому, что миноносец 1-го класса, имевший водоизмещение в 100–150 тонн, при скорости в 25–27 узлов имел дальность плавания в 500–600 миль и совершенно ничтожную мореходность. Миноносец 2-го класса, в русской терминологии именовавшийся "миноноской", был в этом отношении ещё хуже, а единственным его плюсом была возможность переброски по железным дорогам и внутренним водным путям — что позволяло оперативно собирать мощнейшие ударные кулаки из десятков и даже сотен кораблей на нужном театре.

На фоне этих характеристик декларируемая "молодой школой" и лично адмиралом Обом возможность использования миноносцев в войне против вражеской (читай — английской) морской торговли, выглядела сущим бредом.

Российская доктрина крейсерской войны, разрабатываемая в теории на случай войны с Англией, предполагала взаимодействие вспомогательных крейсеров, переоборудованных из обычных лайнеров, сухогрузов и грузопассажирских пакетботов, с бронепалубными и броненосными крейсерами.

Соединение, включающее два-три пакетбота с установленными на заблаговременно подкрепленной палубе 120-мм скорострелками, бронепалубник типа "Адмирал Корнилов" и броненосный крейсер типа "Рюрик", способно не только потрошить купцов и отправить на дно случайно подвернувшийся колониальный крейсер, но и нанести дружественный визит какому-нибудь не шибко хорошо охраняемому порту. А какие из них охраняются хорошо?

По европейским меркам на гордое звание "береговой обороны" могут претендовать разве что батареи Сингапура. Все остальное — в лучшем случае якорные стоянки, прикрытые либо полевыми орудиями, стоящими здесь исключительно "для галочки", либо гладкоствольным антиквариатом времен Ост-Индской Кампании. Тридцатипятикалиберные восьмидюймовки "Рюрика" устарели на поколение только для Европы, по меркам же этой, с позволения сказать, "обороны", или колониальных крейсеров, древних жестянок ажно в две тыщи тонн с тремя-четырьмя армстронговскими шестидюймовыми "аргументами" в те же тридцать-тридцать пять калибров…

Закончив кратенький обзор основ, Степан Осипович хотел было перейти к глубинам… Но Елке-Аликс было довольно и этого — в сочетании тем, что попалось ей на глаза и пролилось в уши во время склоки между генерал-фельдцехмейстером и генерал-адмиралом, а также с опытом Первой и Второй мировых войн. Применить его пока что возможности не представлялось, но парой интересных идей она с адмиралом все же поделилась. Атакующие минные заграждения, замаскированные минзаги, развитие приборов управления артиллерийским огнем, увеличение процентного содержания взрывчатки в фугасных снарядах, радиосвязь, увеличение калибра торпедного вооружения и количества аппаратов в одной установке…

Вместе с постом начальника Департамента ВМС Имперской ЕИВ Канцелярии и должностью Морского секретаря Его Величества адмирал Макаров получил и карт-бланш на кадры. Поскольку пока что в его департаменте не было никого, кроме канцелярских крыс, что попали в него вместе с выведенными из состава ГлавМорШтаба "кадрами", отделом личного состава. В дополнение к этому требовались ещё пять-шесть офицеров, способных сыграть роль не только личного генштаба Императрицы, но и Большого Флотского Генштаба. Поскольку ничего похожего у российских военно-морских сил не было!

Осуществлять ПОСТОЯННОЕ перспективное планирование военно-морского строительства было просто-напросто некому. Орган для осуществления такой задачи отсутствовал в природе.

Из шести фамилий, названных Степаном Осиповичем на следующее утро, Елка смогла вспомнить только двоих — фон Эссена и Григоровича. Тридцатитрехлетний каплей [27] Каплей — капитан-лейтенант. Также — каперанг, кавторанг: капитан 1-го ранга, капитан 2-го ранга. Николай Кладо также особых нареканий не вызывал — с отличием окончил Николаевскую Морскую академию, преподавал военно-морскую историю и тактику в Морском Училище и военно-морское искусство в Морской академии. А главное — Мэхэна переводил! Значит, имеет понятие о классической стратегии. Степан Осипович, при всех его достоинствах, был все-таки склонен переоценивать некоторые свежие идеи, Елке казавшиеся несколько… сомнительными. Конечно, хорошо, что адмирал, в его-то возрасте, сохранил юношескую энергию. Борьба с гидрой российской бюрократии требует чего-то подобного. Но вот юношеский максимализм был в его положении совершенно лишним. Эта почти маниакальная увлеченность Степана Осиповича "эльсвикскими" крейсерами… [28] "Эльсвикскими" называют обыкновенно быстроходные бронепалубные крейсера, вооруженные немногочисленными крупнокалиберными орудиями. В жертву скорости и очень мощному вооружению, явно превалирующему над защитой, на "эльсвиках" были принесены мореходность и дальность плавания. Впоследствии корабли, построенные в этой идеологии, назвали "хрупкой скорлупой, вооруженной здоровенными молотками". Основателем класса был бронепалубный крейсер "Эсмеральда", построенный Уаттсом по заказу ВМФ Чили на верфи Армстронга в Эльсвике в 1884 году. Корабль получился настолько удачным, что на верфь обрушился девятый вал заказов. Конечно, Елена Зеленина не была специалистом, а он-таки был. Зато она прозревала будущее — а вот он мог только строить предположения. Пусть и достаточно обоснованные.