Александр Андреев - Главное - воля!

"Достаточной" мощностью Елка сочла заряд пороха, обеспечивающий достижение пулей скорости 275 метров в секунду.

Следующие два патрона были изначально рассчитаны на экспорт. По крайней мере, в первые несколько лет. Поэтому наименования они получили экспортные — ".44 Наган" и".44 Полис". Оба были спроектированы под ту же пулю, сразу же получившую от государыни ласковое прозвище "следжхаммер" [20] Sledgehammer (англ.) — кувалда. : шестнадцатиграммовая "маслина" с начальной скоростью в двести семьдесят пять метров в секунду производила на человеческое тело действие, сравнимое с эффектом от удара кувалдой.

А кроме того, Елке очень нравился тот старый телесериал.

Разницы между 44-м "Наганом" и Polis'ом не было никакой, за исключением большей длины гильзы у первого — та четверть энергии, что у "Полиса" тратилась напрасно, у "Нагана" уходила в интегрированный со стволом глушитель. Модель без глушителя в производство так и не пошла — оказалась попросту ненужной.

Под "полицейский" патрон на ЦСМЗ сразу же начали разрабатывать револьверы — шестизарядные длинноствольные "армейские" и компактные "карманные" короткостволки. А после того, как Александра Федоровна мягко намекнула на то, что "скошенный" коробчатый магазин, не позволяющий сцепляться шляпкам винтовочных патронов в трехлинейке, столь же идеально подходит и для пистолетов…

Пистолетов было замыслено целых пять — по одному на основные виды систем автоматики, подходящих для столь крупного калибра: три системы с коротким ходом ствола и по одной с полусвободным затвором и отводом газов.

Из всего семейства в производство пошли только "Кольт М1911А1", в новом рождении получивший имя "Перун", переделанный под крупный калибр и переименованный в "Хорс" немецкий Р-08 "Парабеллум", и "Орел", в прошлой реальности именовавшийся "Орлом Пустыни" — Desert Eagl'ом. Причем "Хорс" остался всего лишь в пятнадцати экземплярах.

По обыкновению, к которому Василий Осипович уже успел привыкнуть, императрица одновременно занималась несколькими делами. Сейчас она казалась полностью поглощенной какими-то многочисленными документами, которые по одному извлекала из разлохмаченной по краям серой картонной папки… Но профессор точно знал, что эта видимость обманчива.

— Добрый вечер, Василий Осипович. Присаживайтесь. Чай, кофе? Как хотите. Помниться, в апреле мы с вами говорили о новых возможностях. И новом учебнике истории… для гимназий и других средних учебных заведений, а также курсе лекций для университетов. Как продвигается работа?

— Довольно быстро. Идея географической и климатической обусловленности российской… цивилизации превосходно объясняет множество фактов, доселе представлявшихся необъяснимыми, — профессор, споткнувшись на пока что плохо освоенном термине, предпочел не растекаться мыслью по древу.

— Прекрасно, — императрица жирно отчеркнула что-то красным карандашом и поставила восклицательный знак. — А про Мариинские высшие женские курсы в Царском Селе знаете? Замечательно. Но вот о чем вы наверняка не знаете, так это о том, что готовится императорский указ, изменяющий требования, предъявляемые к системе образования Империи. Подписан он будет в январе. У господ из министерства народного образования будет шесть месяцев на подготовку и ещё шесть — на осуществление. Если через год хотя бы в одной гимназии Империи будет преподаваться хотя бы один древний язык… — ещё одно энергичное отчеркивание, галочка и короткая приписка. Секунда на просмотр предыдущей бумаги, и ещё более краткое добавление. — То сам министр будет отправлен в отставку. Без мундира и пенсии. С формулировкой "за подрыв обороноспособности", — несколько бумаг сложены отдельной стопочкой и отложены на другой край стола. — Когда-то, при прошлом царствовании, Государственный Совет постановил преобразовать классическую систему уменьшением числа уроков по древним языкам и отменой переводов с русского на древние языки. Государь император Высочайше утвердил это постановление. Тогда, помнится, педагоги заявили, что изучение грамматических форм древних языков ослаблено быть не может. Теперь… Теперь либо они отменят его вовсе, либо империя их самих… отменит.

— Давно пора, — профессор на мгновение забылся: воспоминания о многократных и всегда тщетных попытках избавить Россию от "классических" гимназий и "латинской заразы" были мучительны. А столкновения с юнцами, вышедшими из стен этих "учебных" заведений, иной раз доводили профессора до инфаркта. Попытка Толстого вывести породу "практических людей" обернулась несколькими поколениями прекраснодушных мечтателей, абсолютно уверенных в том, что солнце восходит на Западе. Расходились либералы только в одном. И целые поколения их ломали копья в бессмысленном споре о том, какая модель основного закона для России лучше — французская или британская?