Александр Андреев - Главное - воля!

Детско-юношеский центр "Орленок" — не совсем НПО, хотя и наука, и производство здесь имеют место быть. Офицеры, работавшие над воссозданием ОВПШ и Учительской семинарии, считали, что создают полигон для своих практических занятий и лабораторию, где будут отрабатываться новые воспитательные и учебные методики. У Императрицы была несколько другая точка зрения. Её Величество полагала, что в детско-юношеский центр АУЦ попадут кадеты и гимназисты, отобранные по результатам ежегодных соревнований, олимпиад, конкурсов и смотров. И сюда же из городских и губернских организаций будут направлять проявивших особые командные или бойцовские качества "пионеров". Или, может быть, "соколов". А то и вовсе "скаутов". Елка ещё не знала, как она их обзовет, зато совершенно точно знала, что эта организация Империи необходима.

Это были планы долгосрочные. Не на месяцы, даже не на годы. На десятилетия.

Мысля в подобных перспективах, Елка не собиралась забывать и о дне завтрашнем — и гнала себя и напарницу невозможным темпом. Ах, если бы все в жизни зависело от неё… Или хотя бы от Александры Федоровны в целом…

К сожалению, Её Величество пока что не имела возможности устраивать в здешнем монастыре свои порядки. А кое-какие вещи были ей неподвластны по определению. Поэтому, потратив два-три часа на сон и ещё часа полтора на Ники, Александра Федоровна оставалась наедине с ночью на три-четыре часа. Это было единственное время, когда она была свободна от ВСЕХ забот.

Кроме тех, что крутились у неё в голове, подталкиваемые вечным кошмаром опоздать, не успеть, не справится… Подвести! Ведь от неё зависит, на неё завязано все будущее этого мира! Она не имеет права останавливаться! Она не имеет права ошибаться!

Неотступный, навязчивый ужас.

Постоянный, как меч над головой царя Дамокла.

Поэтому по ночам, ускользнув из супружеской постели, где дрых изможденный Ники, императрица не могла себе позволить и минуты безделья. Ушмыгнув в кабинет, она снимала с полки свеженький журнал или газету, или толстенькую, хорошо переплетенную подшивку, и погружалась в чтение. Сборники — "Военный", "Морской" и "Оружейный", "Артиллерийский журнал", "Разведчик", "Русский Инвалид"… Книги — Клаузевиц, Леер, Мэхэн, Коломб… опять-таки et cetera — Елка поглощала тоже, но только днем. Сидя в уголке во время бесед мужа с министрами и прочими влиятельными лицами и раздвоив восприятие: глазами, шустро бегающими по строчкам, заправляла Аликс, а ушами, вытянувшимися в сторону тихонько беседующих мужчин — она сама.

Ночным чтением они с Аликс занимались попеременно. Прочитанное, навеки запечатленное в глубинах памяти, теперь было доступно в любой момент — но воспроизводить информацию вовне могла только Аликс. Рисовальщицей она оказалась великолепной — королевское воспитание, не баран чихнул. Что самое удивительное — Елка, находясь в том же самом теле, рисовала как курица лапой!

Четыре рисунка, вышедших на диво подробно и хорошо — сравнивая их с насмерть сидевшими в памяти оригиналами, Елка вообще не нашла отличий — Александра Федоровна передала управляющим "Арсеналом" во время их третьего свидания. На первых листах изображался классический "Смит & Вессон", модель "Military & Police" образца 1905 года в трех положениях: обычном, с откинутым в сторону барабаном и откинутым барабаном и нажатым выбрасывателем, так, что видна звездочка экстрактора и сыплющиеся из барабана гильзы. Последний рисунок, далеко не столь детальный, как хотелось бы, зато снабженный подробнейшим текстовым комментарием, изображал странной формы громоздкий револьвер, словно разрезанный на две части.

Английский полковник Джордж Фосбери, запатентовавший этого монстра во второй половине 90-х, взял ствол и барабан от британского служебного "Веблей Мк. IV", переломного, как и русские "Смит & Вессон Русский" III образца, и установил их на новый… лафет, пожалуй. По калибру и принципу — вполне подходит. После выстрела верхняя часть, ствол и барабан, откатывается назад, при этом выступ рамки-лафета входит в проточку в барабане и проворачивает его, а весь узел, двигаясь назад, взводит курок.

Преимущество "Арфы" состояло в том, что оч-чень нехилый импульс отдачи 44-го калибра в первую очередь уходил на работу — откат массивного ствольно-барабанного узла, проворот барабана и взвод курка. Поэтому отдача автоматического револьвера должна была быть гораздо, гораздо легче, чем у любого другого известного Елке оружия подобного калибра. В комментарии фамилия Фосбери не упоминалась ни разу, зато несколько раз подчеркивалась необходимость заменить состоящие на вооружении российской армии и полиции револьверы "Смит & Вессон Русский", сконструированные ещё в начале 70-х годов и по некоторым соображениям считающиеся устаревшими.